Измена. Малыш от предателя - Влада Одинцова Страница 33

— Так, ты ложишься на диван, а я мою овощи и фрукты и подаю тебе вкусняшки на блюде, — говорит мой муж.

— Хотя бы переоденься, — отзываюсь с улыбкой и ковыляю до дивана.

Четыре месяца назад нам удалось наконец оформить ипотеку, и мы переехали в более просторное жилье, в котором у нашего сына будет своя спальня. Теперь кухня у нас объединена с гостиной, и я, лежа на диване, могу смотреть на то, как Рома крутится на кухне.

Закатав рукава рубашки, он начинает разбирать пакеты.

— Сначала принесу тебе еду, а потом переоденусь, — отвечает муж на мое замечание. — Чего тебе хочется больше? — спрашивает, доставая по очереди пакеты с фруктами.

— Где ты взял мандарины летом? — смеюсь, проглатывая скопившуюся во рту слюну.

— Кто ищет, тот найдет.

— Дай, — тяну руки, а муж смеется.

— Два штуки, иначе опять посыпет.

Хнычу недовольно, а потом улыбаюсь, когда Рома чистит мне два мандарина и, положив их на десертную тарелочку, передает мне.

— О, да, — стону от удовольствия, вгрызаясь в сочную цитрусовую мякоть.

А потом замираю, чувствуя лужицу под собой. Я же не могла…

Щеки затапливает жаром, и я чувствую, как краснеет мое лицо.

И тут меня осеняет. У меня с самого утра тянул живот. Я подумала, что это опять ложные схватки и даже не стала беспокоить ни Романа, ни врача по этому поводу. Хватит того, что в прошлый раз мы подняли врача среди ночи, подумав, что я рожаю. Только вот теперь все иначе. После того, как лужица подо мной стала больше, живот внезапно скручивает такой болью, что я роняю на диван тарелку с мандаринами.

— Ох! — вылетает из меня.

Рома тут же бросается ко мне.

— Что такое, Тонь? — обеспокоенно спрашивает он.

— Ром, рожаю, — стону и морщусь. Глава 19

— Привет, малыш, — улыбаюсь сквозь слезы, когда мне на грудь кладут моего новорожденного сына. — Я твоя мама.

Нас укрывают одеялом, а я смотрю в темно-синие глаза малыша. Он куксится и кривится. Такой сморщенный и красный, но для меня самый красивый на свете!

— Эй, — тихо произносит Рома, появляясь справа. Я перевожу на него взгляд. У мужа тоже глаза на мокром месте. — Привет, — произносит с улыбкой. — Ты такая умница. Спасибо за сына, — благодарит, а я всхлипываю.

— Смотри, какой красивый малыш.

— Самый красивый на свете, — подтверждает он и целует меня сначала в лоб, а потом — в губы.

— Давайте-ка наведем тут порядок, а потом папа может вернуться, — говорит акушерка.

Рома выходит из родильного зала, и акушерка приводит меня в порядок. Помогает переодеться, потом снова вручает мне мой любимый сверток, и Рома возвращается.

Он сейчас такой трогательный. Взъерошенный, немного растерянный, но видно, что растроганный и счастливый. Глаза светятся и горят.

— Как мои малыши? — спрашивает ласково и склоняется, чтобы коснуться пальцами лобика сына. — Посмотри, как хмурится. Как будто решает сложную задачу.

— У него твои глаза, — отзываюсь.

— Правда? — уточняет Рома с улыбкой. Глаза опять наполняются слезами. — Тонечка, девочка моя. Ты подарила мне целый мир. Я уже отчаялся надеяться, что у нас будет ребенок. И это такое чудо, что у нас получилось. Прости за все, что тебе пришлось пережить. Я такой идиот.

Он становится на колено возле кровати и утыкается лбом в мое плечо.

— Рома…

— Я чуть все не потерял. Самое дорогое, что у меня есть. Мою нежную девочку. Моего сына. Мою семью. Все то, ради чего вообще стоит жить. Но я обещаю тебе, что у тебя никогда не будет повода сомневаться во мне. Ради вас я сделаю все возможное и невозможное.