Измена. Малыш от предателя - Влада Одинцова Страница 34

— Я люблю тебя, — бормочу дрожащим голосом.

— И я люблю тебя, — отзывается он. — Вас люблю. Как назовем, кстати? — вытирая влагу со щек, спрашивает он.

— Не знаю, — качаю головой и прикусываю губу. — Максим?

Рома кривится.

Следующие полчаса мы перебираем имена для нашего сына. Не счесть, сколько раз мы делали это во время беременности. Мне кажется, это стало нашим любимым развлечением. И сейчас мы с такой же легкостью снова и снова вспоминаем все имена, которые знаем.

Когда акушерка выгоняет Рому из родильного зала, мы все еще не придумали, как назвать малыша.

Меня наконец переводят в палату, где уже ждет Рома. Он не позволяет акушерке перевалить меня с каталки на кровать. Бережно берет на руки и сам аккуратно перекладывает, укладывая на пахнущих свежестью простынях.

А потом мне впервые прикладывают сына к груди. И в этот момент весь остальной мир перестает существовать остаемся только мы с моим сыночком, который жадно хватает грудь и высасывает из нее молоко с таким рвением, что я даже смеюсь.

— Ты посмотри, какой требовательный, — с нежностью в голосе произносит Рома. — Оставь себе что-нибудь на ужин, — тихо смеется, и я вместе с ним.

— Олег, — произношу, глядя на сына. — Олег Романович.

— Пусть будет Олег, — отзывается Рома. — Я буду любить нашего сына с любым именем.

— Ты же предлагал свои варианты, — напоминаю мужу. — Не хочешь поспорить?

— Не хочу. Я играл в эту игру, потому что тебе хотелось.

Перевожу полный нежности взгляд на Рому, а он наклоняется и касается моих губ своими.

Через три дня нас с Олежкой выписывают. Его в отделении назвали богатырем за то, что родился крепышом. У него даже желтушки не было, что, по словам врача, за последние две недели довольно большая редкость.

Рома встречает нас у роддома с цветами. Отдает один букет медсестре, а второй — мне. Целует нежно, а потом забирает у медсестры нашего сына. Поднимает сверток к лицу и нюхает нашего сына, а потом касается губами по очереди каждой из пухлых щечек.

— Надо же, как разъелся наш красавец, — смеется Рома.

— А ты один? Родители не приехали? — спрашиваю.

— Завтра. Все придут завтра. И мои, и твои. А сегодня только наш день. Распакуем наш подарочек, — кивает на сына. — Набудемся вместе. Пусть Олег привыкнет к своему дому. А завтра уже будем принимать гостей. Ты не против такого расклада?

Я качаю головой, благодарная мужу за такое решение.

Мне действительно надо время, чтобы отдохнуть, привести себя в порядок, набыться со своими любимыми мужчинами. А потом с новыми силами можно и гостей принимать.

Дома нас ждет украшенная квартира. Повсюду воздушные шары. На кухонном островке стоит большая ваза с огромным букетом роз.

— Спасибо, малышка, — сипло говорит Рома, когда я снова начинаю плакать от того, насколько растрогана его жестом.

Рома ставит переноску с сыном на стол, а сам поворачивается ко мне и заключает в объятия.

— Ромка, — выдыхаю еле слышно и позволяю мужу себя целовать.

Нежно, пронзительно. Слезы прочерчивают соленые дорожки на щеках, но мы не можем оторваться друг от друга. Рома сцеловывает их с моих щек. Осушает своими губами, а я тихо хихикаю.

Наконец мы отрываемся друг от друга. Я принимаю душ, потом снимаю на телефон, как Рома распечатывает конверт с сыном, а Олег потягивается и кряхтит. Кормлю сына, пока Рома готовит для нас обед.