Влюбленный - Луна Мейсон Страница 34

Он медленно пережевывает пищу, а я наблюдаю, как двигается адамово яблоко, когда Лука глотает.

— Оказалось, что мой сбежавший отец не был алкоголиком, как моя мать. Он был главой мафии. Джузеппе Лучано.

Я удивленно приоткрываю рот: знакомое имя. Оно часто упоминалось во время родительских споров: мама хотела вернуться в Италию, а отец был одержим идеей перехватить власть у синьора Лучано.

Лука смотрит на меня.

— Ты его знала?

Я качаю головой.

— Нет. Просто слышала его имя. Меня держали подальше от отцовских дел.

— Хм, – резко выдыхает Лука, и я вздрагиваю.

Стараясь не обращать внимания на спазмы в животе, продолжаю поддерживать беседу.

— Значит, твой отец заставил тебя возглавить мафию? Почему? – спрашиваю я, заталкивая в рот очередной кусок. Мне интересно узнать продолжение.

— Этого я до сих пор не знаю. И уже никогда не узнаю. Меня разыскали его помощники, усадили на заднее сиденье внедорожника, а потом привезли в тайный особняк. Сказали, что отец составил завещание, по которому вся власть переходит к его единственному сыну.

Я поперхнулась, пытаясь сдержать смех.

— Постой-ка, то есть… раньше тебя звали Лука Лучано? Какое пышное имя!

Он тоже смеется.

— Руссо намного лучше.

Я постукиваю вилкой по губам, представляя себе юного Луку, которого сделали главой империи отца.

— Наверное, тебе было весьма нелегко.

Он задумчиво смотрит на свою чашку кофе.

— Моя жизнь всегда была именно такой. Да что там говорить, она никогда мне не принадлежала. Все это время я боролся за выживание. И сейчас ничем не лучше. Сейчас я состою в мафии, где меня уважают. У меня уже столько денег, что я не знаю, куда их деть. Как только я прикончу твоего отца, город станет моим.

— Разве тебе этого мало?

Кажется, даже в своем нынешнем положении он совсем не выглядит счастливым. Откинувшись на спинку, он смотрит мне в глаза.

— Может быть. А может, и нет. Я и сам не знаю, что меня ждет.

Я отодвигаю тарелку с недоеденным омлетом.

— После смерти мамы мой отец сильно изменился.

Я смахиваю слезы. О маме сложно говорить. Я никогда не рассказывала о своих мучениях.

Лука на мгновение касается моей ноги.

— Мне жаль.

Я поглядываю на его накачанную руку с татуировками, проглядывающими через белую ткань рубашки.

— В доме произошел взрыв. Мне тогда было четырнадцать. Все случилось так быстро, что я ничего не запомнила. Мы с Евой репетировали в саду какие-то танцевальные номера, а потом… я просто очнулась в больнице. Погибли моя мама, Нона и еще несколько человек.

Рыдания вырываются из меня наружу. После смерти мамы отец даже не упоминал ее имя. Все фотографии пропали. Он даже от меня отдалился, потому что у меня такие же темные глаза.

— Его волнует только власть. Из-за войны с Капри мы потеряли наш дом на Сицилии. А потом он перевез нас сюда, и все повторилось.

Я закрываю лицо руками.

— Ох, Роза, – нежно произносит Лука.

Я вскакиваю со стула, в груди вдруг становится тесно. Это хорошо знакомое чувство.

Лука зовет меня, а я убегаю в свою комнату и захлопываю дверь.

Зевнув, я просыпаюсь и прижимаюсь к обнаженному торсу Луки. Он обнимает меня сильной рукой и прижимает к себе.

За последние две недели кошмары снились только пару раз. И оба раза он обнимал меня и шептал: «Это я, Лука. Я рядом. Все хорошо, детка. Никто тебя не обидит». А затем укачивал меня, чтобы я снова заснула.