Его должница. Бой за любовь - Евсения Медведева Страница 35

В щель под дверью перестал сочиться дружный мужской смех. Даже атмосфера сменилась… В окна застучали проблесковые маячки служебных автомобилей, по коридору будто пробежал взвод солдат, колыхая старые деревянные перекрытия обычного отделения полиции.

Выдохнула и, набравшись смелости, стянула трубку городского телефона и на память набрала номер своей подруги.

— Карина! Без вопросов! Ты можешь побыть с Тёмкой и бабулей? — затараторила я шепотом, с ужасом наблюдая за мелькающими тенями в щели под дверью.

— Конечно. Сонь, Тёмка спит, бабушке я сделала укол, но у неё давление подскочило. Может, скорую?

— Не поедет она в больницу без меня, — закрыла глаза, растирая лоб ледяной ладонью.

Плохо дело… Очень плохо! Лизавета Михайловна та ещё упрямая ослица. У неё же аллергия на больничные стены начинается, если меня нет рядом. Только мне доверяет. Карина в жизни не уговорит её выйти из дома!

Ну а в свете последних событий, когда моя персона внезапно стала нерукопожатной, обращаться к друзьям рискованно… Кушнир!

— Карина, мой телефон остался на кухне, найди номер Ани Кушнир и скажи, что ты от меня, и тебе нужна срочная помощь. Она поможет!

— А если нет?

— Поможет…

Вдруг шаги стали громче, в сторону кабинета будто кто-то несся на всей скорости, периодически постукивая чем-то тяжелым по стене. Отбила звонок, отодвинула аппарат и отвернулась к окну, успев показать язык камере видеонаблюдения.

— Мальцева! На выход! — на этот раз в кабинет вошел не Гарин, а тот перепуганный парнишка с автоматом наперевес.

— Куда?

— В камеру. Посидишь ночку с бомжами, может, наутро станешь поразговорчивее и вспомнишь, как убивала в порыве ревности? — он был явно доволен остроумной фразочкой, что аж грудь свою хилую выпятил вперед.

Страшный человек… Маленький. Жалкий. Но как только в руках появляется оружие, сразу ЧСВ до небес подлетает. Пугает женщину и не видит в этом ничего зазорного.

Мужик, блин… Тьфу! Сморчок зелёный, как говорил мой дедуля.

— Какой ревности? Какое убийство? Что вы несёте? Вы, наверное, что-то перепутали? Я — врач… Обычный врач скорой помощи, — пятилась, но сержант наступал, побряцывая металлом наручников.

— Да какой ты врач? Думаешь, мы справки не навели? Уволили тебя, Мальцева, коллеги твои бывшие сказали, что связалась Мальцева с компанией нехорошей, за это и поплатилась, — паренек довольно грубо завернул мои руки за спину, ловко щелкнул браслетами и резким толчком направил к дверям.

Сука… Ну почему все один к одному?

Всё как в домино сыплется. Представляю, что там наговорили мои добрые и чуткие коллеги, науськанные начальником. Ему же нужно было оправдаться за увольнение безотказной и услужливой Мальцевой!

— Шевели ногами, — парень так грубо подталкивал меня в спину, будто был уверен в моей виновности, а значит, и в своей безнаказанности.

Они будто уже осудили меня! Оттого и говорят сквозь зубы, как на лепешку дерьма смотрят.

Взгляд затянуло совершенно неуместными слезами. Шла через толпу, ощущая лютый стыд, страх и безвыходность…

Меня душили паника, отчаяние и бессилие, потому что одной против системы мне ни за что не справиться.

— Мальцева, у тебя пять часов, чтобы освежить свою память. Утром придет начальство, и с тобой уже будет другой разговор.

— Оппа! Вечер в хату, — мужской смех прокатился по холодным безжизненным стенам полицейского участка, заглушая звонкий лязг металлической решетки и скрежет ключа в замке.