Другие методы - Полина Ветер Страница 36

Ночь проходит спокойно. Мне удаётся быстро уснуть и проспать до утра без сновидений.

Утром меня ожидает беседа с врачом.

* * *

— Ольга Андреевна, как вы себя чувствуете?

Кажется, первое, что я вижу при его появлении, – это усы. Старомодные, густые, какие в наше время никто уже не носит, но ему невероятно идут.

Арам Суренович – гинеколог, что называется, «от Бога».

Я почитала о нём отзывы, пока мне нечем было заняться лёжа дома на диване, и, признаться, была впечатлена.

Женщины на форумах наперебой говорили о том, какой он чуткий, грамотный и принципиальный доктор, к тому же отец троих дочерей и любящий муж.

В целом он производит впечатление добряка, но взгляд у мужчины проницательный, цепкий… От такого ни одной мелочи не утаишь.

Сергей называет его по имени, значит, они знакомы лично, но я не знаю их истории знакомства и границ общения. На приёме доктор всегда ведёт себя профессионально, да и Удальцов по отношению к нему не допускал фамильярности.

— Спасибо, доктор, уже гораздо лучше. – Отвечаю с энтузиазмом. Мне не улыбается торчать тут всю беременность, но и подвергать опасности ребёнка я не собираюсь.

— Давайте-ка давление проверим. – Воркует, шустро прицепляя мне на руку тонометр. Слушает, сдвинув кустистые брови к переносице. – Ага… Сто тридцать на восемьдесят.

Не понимаю, это хорошо или плохо. Он всё ещё хмурится.

— Марусь, контроль давления три раза в день. – Обращается к медсестре. – И пульс.

Прижимает пальцы к моему запястью, снова замолкает.

— Сейчас в норме. Шестьдесят.

Ну, хоть что-то у меня в норме…

— Итак, моя дорогая. По результатам УЗИ у нас сейчас восьмая неделя, плод развивается в пределах временной нормы, но у нас есть существенная проблема с вынашиванием.

Он поворачивается и бросает медсестричке:

— Мань, не стой столбом! Лучше иди Петряковой из восьмой давление и температуру померь. Я тут сам закончу, назначения потом напишу.

«Маня» кивает и выходит из палаты. Мне не очень нравится это, ведь сие означает: доктор намерен поговорить тет-а-тет.

— Знаете, Ольга, – обращается он ко мне, когда дверь за девушкой закрывается. – Буду с вами честен. Вчерашнее кровотечение не сулит лёгкой беременности, есть вероятность, что постельный режим будет показан на протяжении всех оставшихся недель. Я тщательно изучил ваши анализы и карту… Чудо, что беременность вообще наступила.

Мужчина складывает руки на груди и выдыхает. Я по-прежнему молча слушаю его.

— Я, как истинный врач, должен сделать… и сделаю всё возможное, чтобы ребёночка сохранить и явить на свет, но, как человек… должен спросить у вас. Действительно ли вы этого хотите?

— Что вы имеете в виду? – Ком к горлу подступает так быстро, что я не успеваю сглотнуть.

— Я хочу сказать, деточка, что знаю Серёжу давно. Мы имели случай познакомиться, когда его сыну уже было четырнадцать лет, но с тех пор общаемся довольно часто. Я знаю его… немного больше, возможно… чем все остальные. Поэтому хочу понять, насколько взвешенно ваше решение сохранить ребёнка.

— Вы предлагаете от него избавиться? – Мой голос неосознанно выходит на фальцет.

— Ни в коем случае. – Тут же осекает. – Я лишь хочу предупредить о сложностях, которые нам предстоит преодолеть. Если вы примете такое решение.

Признаться, я в замешательстве.