Дикий и злой Дед Мороз! - Татьяна Михаль Страница 37

— Какая разница, где я?!

Тут я не выдержала.

Я подкралась к нему на носках в своих оленьих носках и пропела сладким, сиропным голоском:

— Можно мне пару слов сказать твоему… другу-коллеге? – и одарила Захара улыбкой крокодила, которая означала: «Доверься, я с ним поговорю по-женски».

Он нахмурил брови, его взгляд говорил «абсолютно нет».

Но потом что-то в его глазах дрогнуло.

Любопытство?

Усталость от спора?

Он коротко хмыкнул и сказал в трубку:

— Погоди секунду. Тут кое-кто желает с тобой поговорить.

И протянул мне телефон.

Я услышала резкий, полный раздражения голос:

— Кто?! Захар, хватит выкрутасов и…

— Зачем кричите? – перебила я его, специально растягивая слова томным, ласковым голосом, как будто разговариваю с капризным ребёнком. – Атмосферу Нового года портите…

Захар отвернулся к окну, но я видела, как его плечи задрожали от сдерживаемого смеха.

В трубке же наступила тишина, а потом собеседник поперхнулся и недоверчиво протянул:

— Э-э-э… а вы кто?

— Снегурочка, – ответила я тем же медовым тоном. – Спасла Деда Мороза от холода. А вы, видимо, его помощники. Только вот предали его эти самые помощники, на холоде раздетым оставили. Странная у вас дружба и работа, получается, не находите?

В трубке что-то забормотали, пытаясь оправдаться.

— Морозов сам виноват… Психанул как дурак…

И тут моё терпение лопнуло.

Ярость, которую я копила с момента его рассказа, вырвалась наружу.

Я перешла на крик, который, наверное, услышали бы и в деревне:

— А вы не психанули, как дураки?! Кто человека раздетого на тридцатиградусном морозе оставляет?! Какими отбитыми, безмозглыми идиотами надо быть, чтобы уехать, бросив ДРУГА?! У вас все мозги в ледниках остались, что ли?! Вместе с совестью?!

Захар обернулся, его глаза были круглыми от изумления.

Он явно не ожидал такого вихря ярости.

В трубке наступила гробовая тишина, а потом неуверенное:

— Но… я вижу, что Морозову повезло… Вы ведь помогли ему…

— Очень повезло! И да, помогла! – парировала я, ещё не остыв. – В отличие от друзей, которые кинули его во всех смыслах! Сначала с работой, потом по жизни! С такими друзьями и врагов не надо!

Я увидела, как Захар проводит рукой по лицу, это была смесь смущения и какого-то дикого, непонятного мне удовольствия на его лице.

Он явно чувствовал себя неловко от такой защиты, но, кажется, ему это… нравилось.

— Юля… – проговорил он моё имя с тяжёлым, но тёплым вздохом и протянул руку, чтобы забрать телефон.

— Так что запомните одну вещь и донесите до всех остальных… «друзей»… – проговорила я, вкладывая в слово весь гнев, – обидите Захара ещё раз, хоть словом, хоть делом, будете иметь дело со мной.

Я сунула телефон ему в руку, как передавая эстафетную палочку после блестящего спринта.

— Это я… – проговорил Захар в трубку, всё ещё выглядя слегка ошарашенным. – Да, девушка яркая и очень красивая. Спасибо… Прощаю. И тебя с Наступающим. Да, пусть вещи у тебя пока будут… Пока…

Он положил телефон на стол.

Тишина в кухне стала звонкой.

Я стояла, тяжело дыша, всё ещё на взводе.

Он смотрел на меня и молчал.

— Знаешь, – начал он, и его голос был непривычно мягким, – меня ещё никто и никогда так не защищал. Это было…

— Глупо, да? – фыркнула я, смущённо отводя взгляд к омлету, что ждал нас на столе. – Ну, я просто не смогла молчать. Они же…