Развод. (не)фиктивная любовь - Ева Стоун Страница 38

— Марьяна, не убегай, пожалуйста. И я думаю, что ты поняла мой вопрос.

Сердце начинает биться о рёбра с бешеной скоростью.

Я не понимаю, кто передо мной. Грозовой либо старательно притворяется сейчас, либо все прошедшие годы притворялся. Но только выглядит он как-то взбудораженно что ли... Но почему?

— Настоящие муж и жена женятся по любви. Потому что до конца жизни хотят быть друг с другом. Потому что они определились и сделали выбор. А ещё — потому, что уверены: больше им никто не нужен, — сама удивляюсь тому, насколько отрепетированными звучат мои слова.

Хотя на самом деле они просто идут от самого сердца. И из глубокой боли, с которой я живу давно, и уже срослась.

— Так что, думаю, из моего ответа легко проследить, почему я не считаю нас настоящими супругами… — смотрю на него снизу вверх и медленно умираю.

Не знаю, для чего он это делает и для чего мучает меня своей близостью, но я стопроцентно ещё очень долго буду отходить от этого дня.

— Хочешь знать, что думаю я? — спрашивает он таким тоном, словно, правда, готов считаться с моими чувствами.

— Да. Но боюсь. Так что лучше ничего мне не говори, Артур…

— Я всё-таки скажу. Мы не можем исправить прошлого, в котором было много дерьма — и я этого не отрицаю. Но в наших руках исправить будущее. Наше будущее. И сделать его счастливым.

Его слова выбивают у меня почву из-под ног, мне становится тяжело ориентироваться в пространстве, словно я вот-вот в обморок грохнусь.

— Вместе, Марьяна. Я хочу, чтобы мы попробовали быть счастливыми вместе.

— Зачем тебе это?.. — этот вопрос обжигает и меня, и его, потому что глупо притворяться, что между нами нет пропасти. Она есть. И она огромная. — Мы с тобой разные. Почти не знаем друг друга…

— Я знаю о тебе все, что мне нужно. Более того я вижу, какой ты человек, Марьяна. Вижу, какая ты женщина, какая ты мать… И даже без всех этих наблюдений, просто потому, какая ты, — он смотрит мне в глаза лихорадочным взглядом, его скулы подергиваются, выдавая эмоциональный накал, — я понимаю, что не могу от тебя отказаться.

— Артур! — кричу на него шёпотом. — Прекрати!

Зря он говорит мне все эти слова. Для него они, скорее, ничего особого не значат, а я потом ночами в подушку реветь буду.

— Пройти мне дай, пожалуйста…

Я стою, пытаюсь протиснуться — и снова неудачно. Но на этот раз Артур не преграждает мне путь рукой. Вместо этого он обеими руками обхватывает меня и приподнимает, вынуждая встать на носочки.

Теперь наши губы на одном уровне. И как только я это осознаю — случается поцелуй. Он сметает меня с поверхности земли, заставляет чувствовать себя живой. Впервые за долгое время.

Но он длится недолго — кажется, всего лишь несколько секунд, — но этого хватает, чтобы я несколько раз умерла и возродилась заново.

— Хватит! — отталкиваю его. — Мы не можем…

— Можем, Марьяна. Ещё как можем. Я хочу быть с тобой. Хочу, чтобы ты вместе с дочкой вернулась…

— Я не буду возвращаться, чтобы мы могли «попробовать». Я уже набила столько шишек и столько вытерпела, что уж лучше буду одна, чем снова подвергну себя удару.

— Я ничего не сказал про «попробовать», — спорит со мной Грозовой. — Я сам не хочу пробовать. Я хочу поставить жирную точку на нашем прошлом. Забыть про него. Похоронить. И идти в наше общее будущее за руку с тобой.