Единственная любовь бандита - Юлия Герман Страница 39

— Будешь жертвовать нашими? – слышу осуждение в его голосе. – На хера ты вообще в это полез?

— Будто у меня был выбор.

— Был, – трет надбровные дуги. – Ты мог…

— Отсидеть, да? – усмехаюсь. – Ты же сам говорил, что надо хвататься за любую возможность.

— Слушай, Поликрат, – тяжело вздыхает наш чудотворец Лёха, – блядь, ты же понимаешь, о чем я? Если сейчас начнется война и посыпятся трупы…

И я прекрасно понимаю его. Моя жизнь ни хера не дороже жизни других.

— Я поэтому и вышел, Лёх. Чтобы раз и навсегда поставить точку и прекратить бойню.

— А твой тесть? Он что скажет о твоем хобби?

— С ним я разберусь сам.

— Смотри, как бы он собственноручно тебя не закопал потом.

— У меня свои методы решения проблем, и он в курсе этого. А сопутствующий ущерб его не волнует.

— Хорошо, – кивает Лёха. – Я завтра проверю его. И заодно… твою девочку.

— Не надо, – обрываю его, мгновенно чувствуя удар где-то в солнечное сплетение.

— Мне нужно посмотреть на ее состояние. И в случае если она передумала, начать подготавливать ее к операции.

— Она не передумала, – резко обрываю его. – И с ее состоянием полная норма. Она живет полноценной жизнью, – говорю без всякой задней мысли, пока не напарываюсь на осуждающий взгляд Лёхи.

— Это, конечно, не мое дело, – тяжело вздыхает он. – Но если ты спишь с ней, то немедленно прекрати. Мы же не хотим, чтобы она закончила то, что начали твои псы, верно? А то, что ты будешь иметь ей мозг, удерживая взаперти и строя семью за пределами этого дома, просто добьет ее. Ты это понимаешь?

— Я понять не могу, – поворачиваюсь к нему лицом. – Ты мозгоправом заделался? Или моей совестью? – под кожей все зудит от раздражения.

Мне вообще не нравится, когда кто-то обсуждает Юну. И особенно мои с ней отношения. А если быть еще честнее, то меня выворачивало наизнанку при мысли о том, что Лёха смотрел на нее… Хотя он единственный человек, кому бы я доверил ее восстановление. Но стоило представить, что рядом с ней находится здоровый, тестостероновый мужик, который смотрит на нее без одежды, у меня клапана срывало. Поэтому я не сильно настаивал, чтобы она убирала шрамы. Меня они не смущали. А для других могли быть стоп-сигналом и хоть как-то ограждали ее от остальных мужиков.

Потому что… второй раз я не выгребу внимания, в котором она всегда купалась. Теперь я единственный мужчина на ее орбите, и придется ей с этим смириться.

— Это одержимость, Минотавр. И тебе стоит провериться на психические заболевания, – качает он головой.

— Просто держись от нее подальше, если я не прошу о другом, и ничто не будет угрожать нашей дружбе.

— Пропей таблеточки, хочешь, выпишу? – усмехается.

— Тебе пора.

— До завтра, – Леха забирает свой чемоданчик и направляется к выходу.

И только тут я понимаю, что не могу покинуть особняк до тех пор, пока Биток не встанет на ноги… Да и потом, до тех пор, пока я не смогу его отправить за бугор.

Приставив к Витьку своего человека, выхожу из комнаты и направляюсь в башню, где живет главное чудовище и одновременно единственная царевна в моей жизни. Потому что я знаю: ни к кому и никогда я не буду испытывать то, что и к ней.

Поднимаюсь по высоким ступенькам до самого верха и без стука вторгаюсь на ее территорию.

— Что ты тут делаешь? – вздрагивает она, завернутая лишь в махровое полотенце, лишая меня дара речи.