Кабы я была царица, не поехала б в Сибирь - Лина Мак Страница 40

Глава 21

Глава 21

* * *

— Царёв, ты не понимаешь, — пискнула я, когда он меня ловко запихнул в мою же машину

и снова пристегнул.

Прям дежавю какое‑то!

— Так ты объясни, Танюша! Чётко, с расстановкой, — произносит он каждое слово так,

будто искры высекает.

Садится за руль и быстро выезжает с полупустой парковки. Смотрю на то, как он

справляется с рулём, как напряжён, как старается держать себя в руках, — и страшно

становится… что больше не увижу всего этого.

— Давай! Я жду занимательный рассказ. По-взрослому. Вот прям как ты сегодня давила

мужиков перед домом, рассказывай всё, – снова подталкивает Миша, а я смотрю с какой

силой он сжимает руль.

— Царёв, ну вот чего ты злишься? — спрашиваю я, но нет уверенности в голосе.

— Да я, бляха, само спокойствие! Не видно?! — и на меня устремляются два горящих

глаза. — Ты куда собралась, матрёшка? Какое, на хер, наследство? Ты меня спросила?

И каждое произнесённое им слово становилось всё жёстче и грубее.

— Царёв, перегибаешь, — теперь уже и я начинаю заводиться. — Ты мне кто? Что за

претензии?

— Я тот, кто не дал твоей шкурке замёрзнуть в лесу, — громыхает на всю машину Миша,

да ещё и успевает обматерить какого‑то водителя, который попытался нас обогнать. — И

теперь ты моя! — рычит он последнее.

— По какому праву, Царёв? — вообще не понимаю, что несёт этот мужлан таёжный.

— По закону Сибири, детка! — фыркает он. — Ты со мной пила? Пила! В кровати моей

спала? Спала! Из миски моей ела? Каждый день! — он даже не даёт мне рот открыть,

отвечая на каждый вопрос сам.

А мне бы начать возмущаться, но я сижу и стараюсь унять своё идиотское сердце,

которое громыхает у меня в ушах, в горле, в груди и в трусах, зараза такая! Как в

заднице ещё не запульсировало — не знаю!

— И теперь ты моя, Танюша Потапова! Вот сейчас как раз и будем это доказывать тебе!

По всем правилам! Чтобы мнение обо мне, у тебя было самое разносторонее! — добавил

он и ловко свернул на улицу частного сектора. Проехал до конца и остановился у

высоких деревянных ворот.

— Миша, остановись! — начала говорить я, и, как только он выскочил из машины,

заблокировала двери.

Этот бугай упёрся о капот, понимая мой манёвр. Хотя что я смогу сделать — он‑то ключи

забрал. Но хотя бы поговорить!..

Вот, Татьяна! Ещё одно доказательство того, что сначала нужно говорить правильные

речи, а не то, что твой пришибленный женский мозг выдаёт. Иначе потом приходится вот

такие выкрутасы разгребать!

— Крошка, открой дверь, иначе я разобью стекло, — таким спокойным голосом сказал Миша

подходя к моей двери, что у меня пальцы на ногах скрутились в бублик от страха и

предвкушения.

— Царёв! — закричала я на весь салон, смотря на него сквозь стекло умоляюще. Ну, по

крайней мере, я очень надеюсь, что у меня так получилось. — Пожалуйста, пойми… Да и

что ты собрался делать? Трахнуть меня? Так месячные!

— Три дня! — он даже три пальца ткнул в окно, да так, что я отшатнулась от испуга. —

Ты сама сказала, что боженька тебя благословил, и ты страдаешь этими днями три дня.

Вчера был третий! Открой, блядь, дверь! — громыхнул он и дёрнул за ручку.

— Царёв, мне нужно вернуться! Там же люди! Они не виноваты, что так всё произошло! —

снова закричала я, будто криками можно переубедить этого медведя.