Кавказ. Не чужая жена - Галина Колоскова Страница 41

Подхожу к его дому. Поднимаюсь по высокому крыльцу. Рука сама тянется к звонку, но я не нажимаю. Стучу костяшками пальцев. Три раза. Твёрдо. Это мой стук. Не робкое скобление любовницы, а чёткий стук человека, пришедшего на переговоры.

Жду. Слышу за дверью шаги. Сердце стучит всё так же ровно. Дверь открывается.

Он стоит на пороге. В домашней одежде. Выглядит уставшим. Но хватает одного взгляда на меня и на властных губах появляется знакомая ухмылка. Ухмылка собственника.

— Сырыф? Что случилось? – он протягивает руку, чтобы затащить меня внутрь, но я не двигаюсь с места. Широкая бровь с удивлением взлетает вверх. – Заходи, раз пришла, чего стоишь?

Цепляюсь рукой за перила.

— Нет, Азамат. Я ненадолго. Нам нужно поговорить.

Он хмурится, чувствуя что-то неладное в моем голосе, в моей позе. Я не опускаю стыдливо глаз, как обычно, не рвусь к нему. А просто стою.

— О чём пойдёт разговор? Зарема с детьми уехали в гости к отцу. Входи, я поставлю чай.

Качаю головой. Больше уговорить меня не удастся.

— Я сказала, нет. Поговорим здесь. Или идём ко мне.

Он недоуменно пожимает плечами, но делает шаг вперёд, на крыльцо. Дверь за ним закрывается. Он лениво прислоняется к косяку, скрещивает руки на груди.

— Ну? Какие такие важные дела? Ребёнок что ли заболел?– ни капли тревоги в голосе, словно Аслана не нужно лечить.

Ещё одно подтверждение в пользу моего ухода. Произношу решительно:

— С ребёнком всё в порядке. Лучше некуда. Я пришла сказать тебе, что между нами всё кончено, Азамат. Я от тебя ухожу.

Наступает тишина. Самодовольная ухмылка медленно сползает с его лица. Он прищуривает глаз. Взгляд становится мрачным, изучающим. Он не верит моим словам, ждёт подвоха.

— Ты о чём? – его голос становится тише, жёстче. – Что за глупости? Уходишь куда?

— Ухожу от тебя. Прекращаю этот цирк. Больше я не буду твоей второй женой. Не буду жить через дорогу, как наглядное пособие твоего греха.

Он издаёт короткий, резкий смешок.

— Ты с ума сошла? Кто тебе такое в голову вложил? Эта… – он кивает на дом. – Она приходила к тебе? Так я с ней разберусь! Она не смеет вмешиваться!

— Зарема не «вложила» мне ничего нового, Азамат! Она лишь высказала вслух то, что я сама давно знала. Только не хотела верить. А теперь верю своим глазам и сердцу, которое устало болеть.

Он делает шаг ко мне. Красивое лицо искажается злостью.

— Хватит детских игр, Светлана! Думаешь, всё так просто? Я тебе дом купил! Я о тебе забочусь! Считаешь, что можешь так просто взять и уйти? Как собака, которую приютили?

Смыкаю веки. Слово «собака» обжигает меня, но не болью, а холодом. Подтверждает мою правоту. Отвечаю, без страха глядя в злые глаза.

— Я не собака, Азамат. Я человек. И мать. Мой сын не будет расти в тени твоей «настоящей» семьи. Он не будет смотреть в окна напротив, и видеть, как его отец живёт с другой женщиной. Не будет «вторым» сыном. У него должна быть нормальная жизнь. В честной семье.

Азамат раздувает ноздри.

— Какую ещё честную жизнь ты ему дашь? – он громко шипит, наклоняясь ко мне. В глазах презрение. – Ты кто? Девка с коровами! Я дал тебе всё! Статус! Защиту! А ты мне говоришь про какую-то честность? Это сказки для дурочек!

— Не спорю, раньше я была дурочкой. Но успела вырасти и повзрослеть благодаря тебе. Спасибо за науку. Теперь я знаю цену твоим словам и твоим «подаркам». Этот дом – не подарок, а клетка, за которую я сполна заплатила своим трудом. Думаешь, я не знаю, на какую сумму ты продал моих сыров? Но я выхожу из неё.