Развод. Прошла любовь, завяли помидоры - Элен Блио Страница 42

Пошла она искать квартиру на съем, дело в столице нашей Родины, то бишь в Москве. И что бы вы думали? Хрен что найдёт одинокая мадам с двумя детьми. Почему? Да все просто. Потому что квартира, которая ей нужна – минимум двушка, а ценник от семидесяти тысяч и выше. И вот её все спрашивают – а как вы оплачивать будете? Где вы, женщина с двумя спиногрызами возьмете семьдесят тысяч на съем и еще хотя бы столько же на жизнь? Жесть. И, главное, скрины с зарплатой, приходом на карту же им не покажешь?

Да, жизнь у нас дорогая. И получается мы, женщины, оказавшись вот так вот не у дел, после развода, вообще становимся на грань выживания.

Ужасно это всё, ужасно. И думать не хочется об этом.

Конечно же мужикам проще.

Что они теряют? Завтрак, обед и ужин? Чистые носки и глаженные рубашки? Еще бы это кто-то ценил!

Нет, ценят, наверное, некоторые.

Или начинают ценить, когда теряют.

Мой-то, Гусаров, даже яичницу и ту не может прилично пожарить, не говоря о чём-то большем. Бутерброд с докторской – вершина его кулинарного искусства. Носки, правда, раньше сам стирал. Сейчас машинка. Рубашку погладить может, но зачем, когда есть для этого жена?

А вот теперь не будет жены! Пусть Ларка гладит.

Интересно, они сойдутся? Или это было так, временное?

Нет, Ларка-то его примет с распростёртыми, как же – штаны в доме. Некоторые женщины же об этом мечтают. Какие угодно, лишь бы штаны. Даже чужие, чужие еще и лучше.

Нет, я никого не осуждаю. Наверное, такая философия имеет право на существование.

Просто я этого никогда не понимала. Может потому, что была замужем и думала, что счастливо замужем?

Вот теперь придётся влиться в огромный коллектив разведённых женщин.

И как жить?

Квартирный вопрос, конечно, больше всего пугает.

Квартира у нас хорошая, дорогая.

Нет, мы её спокойно разменяем на две нормальные, правда. Повезло купить эту в элитном доме еще до сумасшедшего скачка цен. Только вот продавать и разменивать своё жилье мне совсем не хочется. И переезжать из шикарного жилищного комплекса в панельку тоже. Ну, наверное, придётся.

Не думаю, что у Гусарова хватит совести оставить нас с Полиной тут.

Но хрен он угадал, что я так просто жилплощадь освобожу!

Драться буду до последнего! Потому что и я туда вкладывала и силы, и

деньги.

— Кофе еще будешь? – тихо спрашивает Харди, который уже проводил свою благоверную.

Кофе? Почему бы и нет.

— Ма, а мы тут еще надолго останемся? – вопрос, конечно, интересный.

— Можете навсегда. – выдаёт Алексей, а я морщусь в гримасе -как же, вот прям щаз!

— Сейчас кофе выпью и можем идти, если ты готова.

— Просто… я хотела с Артёмом позаниматься английским, у меня в понедельник тест, а у него отличный уровень.

— Давай мы домой дойдём, переоденемся, в порядок себя приведём, а потом…

— Ну ма-ам! Это время! Я нормально выгляжу, в ванной я была…

— Пусть идут занимаются, Надь, правда, чего ты?

Поворачиваюсь, набирая воздух, чтобы сказать что-то эдакое и не могу.

Почему-то тушуюсь.

Может потому, что вспоминаю вечер? Себя, пьяненькую в его машине, его взгляды, руки… губы…

Невовремя вспоминаю, потому что щеки начинает печь, и это не от горячего кофе, чашку с которым он передо мной ставит.

И еще кое-где тоже печёт, и зудит. И это меня совсем не радует.

Либидо, будь оно не ладно.