Клятва мести - Пайпер Рейн Страница 42

— Привет, я Мирабелла Ла Роса. Только что получила вызов на телефонные переговоры.

— Тебе в пятую комнату по коридору, – улыбается она. – Закроешь за собой дверь и запрешься на замок. Стены там со звукоизоляцией, а линия защищена от прослушки. На все про все десять минут.

Да уж, местечко оборудовано так, что даже из кампуса можно вести дела. Ну хотя бы раз в неделю.

— Отлично, спасибо!

Вдоль по коридору находится целая куча помещений – наверное, штук двадцать. Добираюсь до пятого, открываю дверь и заглядываю внутрь. Не знаю, что именно ожидала увидеть, но точно не комнату для допросов. В центре стоит одинокий металлический стол с телефоном, рядом – стул. Бетонные стены, голый пол. Понятно, никто не рассчитывал, что здесь будут задерживаться надолго.

Усаживаюсь на стул, а сердце колотится. Нервничаю из-за предстоящего разговора. От него многое зависит, а отец никогда не был особенно чутким. Беру трубку трясущимися руками и набираю номер одноразового телефона, который отец заставил меня выучить перед отъездом наизусть. Он отвечает уже после первого гудка.

— Stellina[7], как ты там?

Сколько себя помню, отец всегда называл меня звездочкой. Раньше мне нравилось детское прозвище, но в последнее время возникает ощущение, будто он до сих пор видит во мне маленькую девочку.

— Хорошо, babbo[8]. Как ты, как мама?

— Мама в порядке. Скучает по тебе, зато была рада услышать, что мы снова планируем свадьбу.

М-да. Значит, они в курсе. Прекрасно…

— Э-э-э… выходит, вы знаете, что Марчелло жив?

Не в силах усидеть на месте, я встаю из-за стола и начинаю мерить шагами комнату.

— Да, для меня это был радостный сюрприз – полагаю, как и для тебя. Для нашей семьи это просто замечательно, stellina. Союз семей Ла Роса и Коста означает для всех нас процветание и усиление мощи.

Без слов понятно, что отец доволен.

У меня внутри все переворачивается. Пожалуй, можно не гадать, чем закончится разговор.

— Babbo, я не хочу за него замуж. Должен ведь быть какой-то другой способ. Пожалуйста…

Видеть я его не вижу, однако чувствую струящееся по телефонному проводу раздражение.

— Мира, я больше не собираюсь с тобой спорить по этому поводу. Он жив, ничего не изменилось. Я уже говорил с его nonno о предстоящей свадьбе.

— Прошу, не заставляй меня… Пожалуйста… – умоляю я со слезами на глазах.

Ненавижу унижаться, но я в полном отчаянии. Отец – единственный человек, способный помешать этой дурацкой комедии. Ну еще дед Марчелло.

— Мы все жертвуем собой ради семьи. Замужество – твоя жертва.

— Но…

— Никаких «но»! Больше я возвращаться к этому разговору не буду. Поняла? Если не уймешься, заберу тебя из академии. Подождешь дома, пока Марчелло не отучится – или как он сам решит, а потом переедешь с ним в Нью-Йорк.

Я сжимаю трубку до треска и, сглотнув комок в горле, шепчу:

— Да, babbo…

— Вот и замечательно. С мамой поговорить хочешь? Могу ее позвать, если нужно.

Он снова говорит ласково – добился своего.

— Нет, мне надо идти, – хлюпаю я. – Передай, что свяжусь с ней в следующие выходные.

— Ладно, хорошей тебе недели.

— Спасибо…

Уже кладу трубку, когда из нее доносится:

— Мира?

— Что? – утираю слезы я.

— Дай мне повод для гордости.

— Хорошо, – бормочу я, нажимаю на кнопку и кладу аппарат на стол.