Ремонту не подлежит - Лорен Форсайт Страница 43

— Коктейльный час еще не закончился?

Она вскинула бровь, но подлила мне вина. А когда снова заговорила о Дилане, я вздохнула, но обрадовалась, что отвлекла ее от другой, неприятной мне темы. Хоть и знала: рано или поздно разговор все равно зайдет об отце. Так было всегда, и неважно, где и когда мы встречались: за обедом или на выходных. Отец всегда незримо присутствовал рядом с нами, а я всякий раз повторяла одно и то же. Мои слова звучали, как заезженная пластинка:

Ты заслуживаешь лучшего, он тебя недостоин, это не любовь, начни с нуля, у тебя все получится.

Мама улыбнулась.

— Помнишь, как Дилан помогал нам красить стены? Когда я вытираю пыль в книжном шкафу и вижу пятно краски на розетке, всегда вспоминаю, как он тогда в панике посмотрел на нас и сказал: «Миссис Арести, давайте я схожу за нормальными кистями, прошу, разрешите!» И оказался прав! А они с отцом наладили отношения? Я иногда вижу его в супермаркете. Такой несчастный человек.

— Мы не… это была деловая встреча, мы не успели ничего друг другу рассказать.

— А он наверно красавчик, да? – Мама поиграла бровями. – По нему еще тогда было видно, что он станет сердцеедом.

Я вспомнила ярко-голубые глаза Дилана: он окинул меня взглядом и будто тут же потерял интерес. А рука на секунду сжала мою ладонь и мгновенно отпустила.

— Да, он уже тогда был такой, – тихо проговорила я и пошла накрывать на стол.

Наконец мы сели ужинать, поговорили на все темы и вскоре выяснили, что обе живы и здоровы, а с работой у мамы все в порядке. Обсудили наших родственников с Крита, маминых друзей и операцию соседского кота. В конце концов осталась только одна тема для разговора. Та, что висела над нами все это время.

— Ты скажешь, зачем меня позвала? Кусок в горло не лезет, пока не перестану волноваться.

— А почему бы просто не навестить мать, которая любит тебя и скучает? Мы вкусно ужинаем, пьем хорошее вино. Ты, кажется, похудела. Заверну тебе с собой чего-нибудь. – Кажется, она готова была говорить о чем угодно, но не о главном.

— Мам, хватит.

Она сделала глубокий вдох.

— Твой отец хочет продать дом.

Я нахмурилась.

— Наш дом? Этот дом? А он тут при чем?

Она пожала плечами.

— Половина дома его, детка.

Я медленно сжала и разжала кулаки.

— Но почему сейчас?

— У него финансовые трудности, трое детей… он хочет отойти от дел и проводить больше времени с детьми, пока те еще маленькие.

— Везет же этим детям. – Сарказм полился из меня, как пена из переполненной пивной кружки, и я попыталась взять себя в руки. – Но вы развелись, это твой дом. И разве не твои родители внесли первый взнос по ипотеке? Это же был их свадебный подарок.

— Да, но дом оформлен в совместную собственность.

— Он не платил ипотеку двадцать лет!

Мать закрыла глаза, поглубже вдохнула и накрыла свою ладонь моей.

— Я не хотела тебя расстраивать…

— А я расстроилась! И ты должна расстраиваться! Он уничтожил твою жизнь, продолжает ее разрушать, а теперь хочет забрать и дом!

Мама скривила рот, видимо, пытаясь улыбнуться. Но мне не нужны были ее улыбки, я хотела, чтобы она разозлилась. Чтобы поняла, как много отнял у нее этот человек. А для меня такие разговоры всегда плохо заканчивались. Ах, бедная Али, говорила мама, из-за меня ты озлобилась и обижена на весь мир, это все я виновата, я плохая мать. Я принималась утешать ее, этим все заканчивалось, на следующий день отец приходил снова, и все начиналось заново.