Ремонту не подлежит - Лорен Форсайт Страница 44

— Он не может забрать дом. Это наш дом. Пусть продает свой или переезжает из Лондона, если хочет, чтобы у каждого из его дьявольских выродков была собственная комната.

Мама поморщилась.

— Это же твои братья и сестры, детка. И они младше тебя. А мне не нужен такой большой дом.

— Неужели ты в любом случае решила отдать ему все, что он хочет? – Я допила вино. Руки тряслись от ярости. – А если через неделю он придет и попросит тебя отдать ему почку, ты тоже согласишься, мам?

Она посмотрела на меня, и я поняла: да, согласится. Она любила его, доводы разума тут не действовали. Она любила его, хотя он был плохим человеком. Мама верила, что настоящая любовь – на всю жизнь, и плевать, что она не взаимная.

— Послушай, детка, половина дома принадлежит ему по праву. Мы можем продать его и поделить деньги; я могу выкупить его долю. Он даже сказал, что я могу выплатить ему чуть меньшую сумму, и тогда он перепишет дом на меня. Возможно, мы так и сделаем.

— Ох надо же, какой заботливый! Какой понимающий! И где мы возьмем эти деньги?

Она, видно, задавалась тем же вопросом, так как покачала головой и взяла бокал.

— В такие дни я скучаю по своим родителям, – вздохнула она.

Бабушка бы никогда этого не допустила. Она бы вставила тебе мозги, а отцу накрутила бы хвост и напугала до смерти. Может, теперь я должна сделать это вместо нее?

— Давай я с ним поговорю, – сказала я.

— Нет.

— Мам, это абсурд. Он не может прийти и…

— Может, Алисса. Юридически имеет право.

— Не имеет! Вы же развелись! Он согласился отдать дом тебе.

— Мы не переоформили документы, решили, что договоримся обо всем, когда ты вырастешь.

Вот это новость. Учитывая, что катастрофа разворачивалась на моих глазах – можно сказать, я наблюдала за крахом их брака из первого ряда, – я даже не удивилась, только разозлилась.

— Тебе мало, что ты содержала его, пока он заканчивал университет, что отказалась от своей карьеры, чтобы он построил свою? Теперь хочешь отказаться и от дома? Мам, ты в курсе, что самопожертвование никогда не вознаграждается?

— Это мой брак, Алисса, мой. – Она чуть не зарычала на меня, а мне хотелось одновременно встряхнуть ее хорошенько и заплакать.

— Ничего подобного! Вы больше не женаты! Это уже не твой брак! – Я встала и встряхнула головой. – Так ты хочешь остаться в этом доме или нет?

— Конечно, хо…

— Тогда я найду деньги, – сказала я и отодвинула в сторону тарелку с нетронутой едой. – Передай ему, что я обо всем позабочусь.

Я всегда обо всем заботилась. Когда отец пропадал на несколько дней, а мама не вставала с кровати и молча смотрела в потолок, я заботилась о ней. Водила ее в душ, заваривала чай и делала тосты. Открывала пыльную книгу рецептов и по ней училась готовить. Я до сих пор не могу есть картошку в мундире – она напоминает мне те долгие печальные вечера.

Я смогу все починить, решила я. Я уже не сумею исправить их брак, заставить ее забыть о нем и сделать так, чтобы она опомнилась, но деньги – деньги раздобыть не так уж сложно.

Но как ему хватило наглости? Впрочем, я сама не раз попадалась на эту удочку, я знала, каково это – когда отец вдруг одаривает вниманием, улыбается и называет тебя маленьким чудом. Но мне надоело притворяться, что эти крохи внимания и есть любовь. А маме не надоело.