Развод. Прошла любовь, завяли помидоры - Элен Блио Страница 44

— Очень красиво.

— Я тоже так считаю, но, если что-то не так – всегда можно поменять.

— Зачем менять такую красоту?

— Ну, например, если понадобится еще одна детская. Я очень люблю делать детские.

Смотрю на неё и начинаю неудержимо кашлять, поперхнувшись слюной. Это… про детскую… она что имеет в виду? Я совсем не готова на детей! И вообще, мы с Харди знакомы сутки, какие дети?

— Дурное дело не хитрое, – подмигивает проницательная madame, – Руки вверх подними, так легче.

— Я… да…

— Вообще, мой тебе совет – бери быка за рога.

— В каком смысле?

— В прямом. Такие парни как Алекс на дороге не валяются.

Да, не валяются, я понимаю, только вот он еще с первой женой не развёлся, это раз, и неужели на горизонте за все пять лет, что они не вместе так никого и не появилось? Это странно.

— Понимаю, таких как ты тоже еще поискать.

— Да, просто… мы пока просто… – кто мы, «просто»? Мы даже не друзья!

— Просто так люди вместе не завтракают.

— Это стечение обстоятельств, мой муж запер дверь, а мы с дочкой…

— Муж, какой муж? Надеюсь тот, который объелся груш?

— Именно. Вот его вчера, видимо, так пронесло с тех груш, что он дверь закрыл изнутри, и мы с дочкой остались на улице.

— И попросили убежища у правильных парней.

Это точно, у правильных.

— Молодцы, девочки. Значит муж…

— Муж, – пожимаю плечами.

— Изменил?

Киваю – что скрывать?

— Еще и, небось, со страшной подругой?

Снова киваю, вспоминая перекошенное лицо Лары.

— Ох, девочки, где же вы таких находите? Salaud (негодяй, сволочь) – последнее она шепчет про себя, но я понимаю, что это что-то явно непечатное. – Ладно, муж – это проходит.

— Я тоже так считаю.

Удивительно, но я реально в этот момент так считаю и говорить с Елизаветой мне очень приятно, я даже забываю, что вообще-то собиралась домой, и на мне еще до сих пор надета футболка Харди, в которой я ночевала! Божечки-кошечки.

— Кстати, тебе идёт. И знаешь, мужчинам всегда нравится, когда женщина таскает его вещи, особенно рубашки. Если мужику не нравится, что ты надела его рубашку – это не твой мужик.

— Вы уже это говорили.

— Да?

— Про завтрак.

— Точно. Это универсальная формула. Если мужика что-то в тебе не устраивает – это не твой мужик!

— Браво, ma chère (моя дорогая)! Посуда чистая, обошелся без посудомойки.

— И? – бабуля смотрит на Харди, поднимая бровь?

— Что?

— Налей-ка нам просекко, душа моя, с утра хочется чего-то… игристого.

— О, нет, я, пожалуй, откажусь, я… мне пора домой, наверное.

— К мужу с диареей? Не спеши. К такому дерьму спешить не стоит. Алекс, наливай.

Харди послушно возвращается на кухню, через минуту снова заходит в гостиную с бутылкой и парой бокалов. Ставит всё на стол, открывает аккуратно, разливает. Приятный кислый аромат щекочет ноздри. Собственно, почему нет?

— Итак, дорогие, за что выпьем?

— За прекрасное утро? – спрашивает Алекс.

— Нет, за начало новой жизни нашей прелестной огненной Надежды, и за то, чтобы её цветочек поскорее нашёл себе новую трудолюбивую пчёлку, которая я будет его неустанно опылять.

Я дико краснею, представляя как именно пчёлка будет опылять мой цветочек. Пчёлка, кстати, у Харди что надо. Рабочая такая пчёлка, большая, не трутень какой-нибудь!

Прячась за бокал, слышу его покашливание.

— Прекрасный тост, ба, но пчёлка уже нашлась.