Время, прости! - Татьяна Тронина Страница 45

А вот я уже на красной дорожке. Вокруг ослепительные вспышки фотокамер и крики: «Хелен! Посмотрите сюда!» Шелковое платье ласкает мое загорелое тело, обволакивая его при каждом движении, а жемчуг на шее приятно холодит кожу.

Вот я на сцене, в руках тяжелая статуэтка. «Оскар». Я произношу благодарственную речь. И да, я говорю по-английски. На языке, который я не знаю сейчас, но который обязательно выучу.

Но сквозь гул аплодисментов и блеск восторженных глаз я уже слышала другой звук – настойчивый стук собственного сердца, выбивающий мотив песенки, состоящей из единственного слова: «Обманщица. Обманщица!»

Ведь моим партнером в этом новом мире станет страх. Страх, что кто-то разоблачит меня. Как я боюсь здесь, так я буду бояться и там, только еще сильнее… И тогда эта солнечная Калифорния, вся эта слава и блеск превратятся в самую унылую и безотрадную пустыню на свете.

И я хочу спасти свой мир, а не переселиться в другой – приторно-комфортный и стерильно-благополучный. В той Калифорнии я тихо сойду с ума, найду утешение на дне бутылки или случится со мной нечто еще более неотвратимое…

Да, я получу возможность сбежать от тьмы надвигающихся девяностых – криминала, голода, разрухи, упадка всего… От главной геополитической катастрофы ХХ века – распада СССР.

Да, мне не придется присутствовать при развале экономики, тотальном обнищании населения, разрушении всей системы здравоохранения и социального обеспечения граждан… Когда полностью остановятся целые отрасли экономики. А сколько человеческих надежд и жизней унесет нищета «святых девяностых»!

А если посчитать не родившихся из-за всех этих проблем детей? Демографическая яма оставит шрам на многих поколениях. Я слышала даже такую версию: если бы все, кто мог, родились в тот период, то, возможно, пенсионный возраст и не пришлось бы позже повышать.

После двадцать пятого декабря 1991 года миллионы русских людей осознают, что они, никуда не выезжая, вдруг оказались за пределами своей родины – России. Не проиграв ни в одной битве, наше государство потеряет значительные территории и людей, перестав быть одной шестой частью суши.

России потребуются десятилетия, чтобы восстановиться потом после этой катастрофы.

Мы станем сильнее, но шрамы никуда не денутся.

Да, да, трижды да – я могу избежать темных времен, удрав из страны, но неужели это сделает меня счастливой?

И есть еще и главный минус этого проекта – это то, что рядом со мной не будет Артура.

…Я ворвалась домой с намерением все рассказать Артуру – о Павле и его предательском предложении.

Артур сидел за письменным столом в нашей комнате, разложив перед собой какие-то чертежи. Услышав стук двери, мельком взглянул на меня, опять уткнулся в свои записи, поднял руку и произнес:

— Привет. Погоди пять минут… я работаю. Дай закончить мысль, это очень важно.

Я послушно села на стул у стены, сложив руки на коленях.

— В принципе все готово, – чуть позже уже свободным тоном заговорил Артур, листая тетрадь. – С технической частью проблем нет. Вот смотри: я сейчас доработал идею о перемещениях во времени, которую мой брат Николай завершит в будущем. И вот какой забавный парадокс получился, сама посуди… Откуда у Николая изначально взялась эта идея? От меня из прошлого! А я получил ее доработанной и примененной на практике – от него из будущего! Значит, у идеи не один автор, а два! И у нее нет единого времени создания! Получается, идея о создании машины времени окончательно родилась и оформилась во временной петле! – Артур посмотрел на меня внимательно, затем произнес со вздохом: – Короче. Мы сможем отправить Никитина в 2025 год буквально в ближайшие дни. – Муж мой помолчал и добавил серьезно: – И знаешь, я буду рад избавиться от этого человека – по крайней мере, на ближайшие сорок шесть лет.