Марафон в рай - Артур Каджар Страница 46

Когда принесли хумус и жареную рыбу, Нара отметила про себя, что Давид не стал заказывать выпивку. Что-то коснулось ее ноги под столом, и она вскрикнула. Люди за соседним столом покосились в их сторону.

— Фу-у, это кот, — с облегчением выдохнула Нара, заглянув под стол. — Да что на меня сегодня все нападают! В море рыбки погрызли, теперь этот еще!

— Он мирный, — мягко улыбнулся Давид. — Смотри, сколько их тут! Штук восемь вижу. Безмятежные создания. Я сегодня похож на них. — Он подмигнул Наре и улыбнулся. — Удивляешься, что не пью?

— Закодировался? Пока я на пляж ходила?

— Нет, помедитировал. В тюрьме последний раз практиковал. Внушил себе, что все, баста. Такое облегчение, вспомнил ощущения, когда в ладу с собой.

— Рада за тебя. — Нара легко дотронулась до его руки. — Очень.

— Давай есть, — сказал он, — пока не остыло.

Пока расправлялись с рыбой, молчали, потом Нара сказала:

— А я медитации ненавижу. Из-за тебя, кстати.

— Это почему? — удивился он.

Нара медлила с ответом, но в итоге решила рассказать.

— Когда училась в консерватории, встречалась с одним. Сошлись на любви к твоим песням. Вместе играли, я даже на скрипку переложила некоторые композиции. Потом пили вино, и он учил меня медитировать. И все в духе твоей философии — мол, в мире столько интересного и неопознанного, а люди тратят жизнь на зарабатывание денег.

Подошел официант и включил на столе электрическую свечу.

— Сейчас даже смешно вспоминать про все это, — невесело произнесла Нара, глядя на мерцающий желтый огонек.

— Почему?

— Все оказалось… фальшиво. Познание мира сводилось к тому, чтобы пить вино и рассуждать, что деньги не главное. А на деле…

Нара взяла салфетку и стала складывать ее пополам, приглаживая ногтем.

— …выяснилось, что родители решили женить его на дочери управляющего банком. Машина в приданое, квартира, должность хорошая… Так этот подонок еще пытался получить у меня одобрение. Типа, если бы мне представилась такая возможность, он бы понял и отпустил меня.

В динамике над головами тихо заиграла красивая восточная мелодия. Нара сложила салфетку еще раз пополам.

— И что потом?

— Сказала, что все понимаю и отпускаю его. Спокойно так сказала, хотя внутри все просто переворачивалось. И когда он заулыбался, плюнула ему в лицо, развернулась и ушла. Забавно, что за день до этого впервые призналась ему в любви. Дура. Больше никому не буду говорить этих слов.

Она стала рвать салфетку на куски. Собрала обрывки в кучку и посмотрела на Давида, улыбнувшись.

— Никогда в жизни не плевалась, а тут по-настоящему так плюнула, смачно.

Давид тоже улыбнулся.

— В меня не будешь плеваться?

— В тебя пока не за что. Тот козел только притворялся. А ты — нет.

Она покусала губу и тихо заговорила:

— После того случая лишний раз убедилась, что деньги правят всем. Ушла из консерватории и устроилась в казино. Любовь, романтика… все до поры до времени. Вон и отец, уж насколько любил маму, не смог удержать. И я ее не виню, какая женщина смирится с тем, что муж зарабатывает копейки и не желает большего? — Она бросила на Давида осторожный взгляд. — Вон и от тебя ведь жена ушла.

Наступило молчание. Давид взял кусочек рыбы, кинул ближайшему коту и только потом сказал:

— Не собираюсь навязывать свою идеологию. Неохота спорить.