Марафон в рай - Артур Каджар Страница 47

— Ты мне ее уже давно навязал. — Наре хотелось услышать возражения. — Согласна, в мире столько интересного, что не стоит тратить время на зарабатывание денег. Но есть нюанс. Нужно сразу много денег, чтобы не думать о них. Что, я не права?

— А может, — сказал Давид, — все-таки возьмешь частями?

— Чего?

В его карих глазах сверкнула веселая искорка.

— Это из «Золотого теленка». Бендер говорит: «Мне нужен миллион, и желательно сразу». А Шура подначивает: «А может, все-таки возьмете частями?» На что Бендер отвечает: «Я бы взял частями, но мне нужно сразу».

— А что? Правильно сказал.

— На марафон надеешься?

Давид продолжал улыбаться, глядя на нее.

— Чего ты улыбаешься? Не веришь в это?

— Не в этом дело, просто настроение такое… хорошо с тобой.

Нара, пытаясь подобрать слова, потянулась за очередной салфеткой и стала ее теребить. Давид поднял руку, подзывая официанта.

— Пойдем, утром рано уезжать.

Они шли вверх по дугообразной улице, ведущей из старого города. Уже стемнело, вечер был теплый; рыбный запах, которым все пропиталось в районе причала и рынка, сменялся душистым пьянящим ароматом цветущих акаций.

— Что в Иерусалиме будем делать? — Нара взяла под руку Давида.

— В старом Иерусалиме есть один квартал армянский.

— Уже по своим соскучился? — вставила Нара.

— Там церковь Святого Марка, она сейчас сирийская. Говорят, это был дом апостола Марка, точнее, его матери. И вроде как там состоялась Тайная вечеря.

— Интересно, — искренне сказала Нара.

— Еще бы, — с воодушевлением отозвался Давид, — а еще интереснее, что в этой церквушке висит самая старая икона в мире — прижизненный портрет Девы Марии. Лука нарисовал, евангелист, он художником был. Через десять лет после событий с Христом.

— Откуда такие подробности?

— Из тюрьмы, — усмехнулся Давид. — Авторитет рассказал, который мне типа крестного стал. Такие люди даром языком не треплют.

Он улыбнулся.

— Представляешь, говорит, там нет ни охраны, ни камер! А ведь этой иконе цены нет, Мона Лиза не сравнится с ней.

Нара остановилась.

— Так мы для чего туда идем?

Давид тоже остановился и затрясся сначала в беззвучных конвульсиях, а затем захохотал в полный голос. Смех был настолько заразительным, что Нара сама стала смеяться вместе с ним. Идущая навстречу группа китайцев заулыбалась, глядя на хохочущую пару.

— Ага, на дело идем, — сказал он наконец, вытирая глаза, — ты как раз подходишь. Авантюрная и желающая много денег сразу.

— Да ну тебя. — Нара возмущенно выдернула руку и пошла вперед.

Давид нагнал ее.

— Постой! Крестный мне не для того рассказывал, чтобы украсть. Просто рассуждал по привычке. Говорит, ну допустим, она у меня. Кому ее продать, как продать? Если вещь обладает такой ценностью, с ней нельзя ничего поделать. Вон, говорит, Джоконду похитили, и чего? Весь мир стоял на ушах, и как только попытались продать, всех повязали. Да и грех эту красть. Ну стой же, не делай вид, что я тебя обидел.

Нара снова взяла его под руку.

— Знаешь, если ты действительно с музыкой покончил, то можешь в турагентстве работать. Теперь и мне хочется в Иерусалим.

Когда Нара получала ключ на стойке в отеле, ей показалось, что портье как-то странно на нее взглянул, но она решила не придавать значения своим страхам и ничего Давиду не сказала.