Дикий и злой Дед Мороз! - Татьяна Михаль Страница 48

Он покачал головой, и в его движении читалось не отрицание, а скорее тяжёлая, привычная усталость от самого себя.

— Юля… я ведь… это не только про работу. У меня тяжёлый характер. Я плохо переношу большие компании. Если быть честным, я не очень люблю людей. Не выношу бестолковость, беспечность, безответственность, глупость… Предпочитаю шумным сборищам одиночество. Тебе будет скучно со мной. Утомительно.

И вот тут я поняла: разговоры закончились.

Он выстроил целую крепость из аргументов, и пробивать её логикой было бессмысленно.

Нужно было действовать.

На его же территории.

Говорить на его языке действий и простых, честных фактов.

Я не стала ничего отвечать.

Просто не спрашивая разрешения, я перебралась к нему на колени, уселась верхом, зажав его бёдра между своими.

Он чуть ахнул от неожиданности, но не оттолкнул.

Его руки инстинктивно легли мне на талию.

Я взяла его лицо в свои ладони, заставив смотреть на себя.

Так близко, чтобы он видел каждую ресницу, каждую искру в моих глазах.

— Не поверишь, наверное, – сказала я, и мои губы были в сантиметре от его, – но я вообще-то не перевариваю людей. Иногда мне кажется, что я самая настоящая социопатка. Так что… – я позволила себе хитрую, почти кошачью улыбку, – ты нашёл отличную компанию. Я тоже терпеть не могу шумные сборища. И, как видишь, Новый год решила встречать в полном одиночестве, подальше от всей этой милой толпы. Разве это не самый главный признак того, что мы… похожи?

Я увидела, как в его глазах мелькает борьба.

Сомнение, желание поверить, страх.

И я не дала ему времени на ответ.

Я закрыла последний сантиметр между нами и поцеловала его.

Не нежно, не умоляюще, а горячо, страстно.

Так, чтобы в этом поцелуе было всё: и моя готовая к бою ярость за него, и нежность к его боли, и обещание, и вызов.

Я целовала его так, будто хотела передать через прикосновение губ всю свою уверенность, всё своё «я не такая, я выдержу, буду ждать, я тебя понимаю».

И через мгновение его сопротивление рухнуло.

Не с грохотом, а с тихим, сдавленным стоном где-то глубоко в его груди.

Его руки сжали меня крепче, прижимая к себе, а ответный поцелуй стал таким же яростным, таким же отчаянным и благодарным.

В нём было «я хочу верить».

И этого на данный момент было достаточно.

Мысли о будущем, о льдах и разлуках – всё это отступило перед простой, животной и исцеляющей правдой: здесь и сейчас мы нужны друг другу.

А всё остальное… как-нибудь разрулим.

Вместе.

Потому что я его точно не отпущу.

Убежит – догоню.