Развод. Его холодное сердце - Дарина Королёва,Диана Абрамова Страница 49

— И часто вы угощаете им девушек? — слова вырвались раньше, чем я успела подумать.

Его взгляд стал серьезным:

— Никогда. Ты первая.

— Почему?

— Потому что все остальные хотели увидеть только то, что на поверхности — деньги, власть, статус. А ты... — на мгновение замолчал. — Ты даже не спросила, чем я занимаюсь.

— Меня больше волновало, выживете ли вы с такой раной.

— Вот видишь? — Давид протянул руку через стол и накрыл мою ладонь своей. От его прикосновения по коже побежали мурашки. — Именно поэтому ты особенная. И именно поэтому я не собираюсь тебя отпускать.

* * *

— Спасибо за чудесный вечер, но мне пора, — я посмотрела на часы, удивляясь, как быстро пролетело время.

— Уже уходишь? А как же танец?

— Танец? — я нервно оглядела "больничную" палату. — Здесь?

— А что не так? — он поднялся одним плавным движением, протягивая мне руку. — У нас есть музыка, свечи и ты в этих очаровательных джинсах.

Откуда-то полилась медленная мелодия — чувственная, с восточными переливами. Его пальцы сомкнулись вокруг моей ладони, и я поняла, что сопротивляться бесполезно.

— Вам нельзя напрягаться, — предприняла я последнюю попытку.

— Тогда придется танцевать очень близко, — бархатным шепотом сказал он, притягивая меня к себе.

Его рука легла на мою талию — властно, уверенно, словно там всегда было её место. От его прикосновений по телу разливалось тепло, а голова слегка кружилась от смеси запахов — его парфюм, аромат свечей, терпкие специи.

Мы медленно двигались в такт музыке, и я чувствовала, как бьется его сердце — чуть быстрее, чем положено. Или это мое так колотилось?

— Знаешь, о чем эта песня? — его шепот щекотал мое ухо.

— М-м-м? — я боялась поднять голову и встретиться с его взглядом.

— "В твоих глазах я вижу море, в твоем сердце — мой причал. Если это сон — не буди меня, если явь — не отпускай..."

Его акцент делал каждое слово похожим на ласку. Я невольно подняла глаза — и утонула в его взгляде, темном и глубоком, как ночной Босфор.

— Уже поздно, — прошептала я, когда музыка стихла. — Мне правда пора.

— Я отвезу тебя.

— Нет! — я отстранилась. — Вам нельзя трястись в машине. Швы...

— К черту швы, — он притянул меня обратно. — Я должен тебя провести.

— Вы невозможны! — я уперлась ладонями в его грудь. — И очень упрямы.

— Да, — он улыбнулся. — Поэтому ты согласишься поужинать со мной завтра. И послезавтра. И...

— И когда вы наконец перестанете командовать?

— Когда ты перестанешь делать вид, что тебе это не нравится, — его пальцы нежно коснулись моей щеки. — Ну так что, завтра?

Я должна была сказать "нет". Определенно должна была. Но его глаза смотрели так... и эта улыбка... и рука, все еще лежащая на моей талии...

— Хорошо, — сдалась я. — Но только если вы пообещаете больше не присылать мне платья!

— Обещаю, — он поднял руки в притворной капитуляции. — Больше никаких платьев. Может быть, драгоценности?

— Давид!

Его смех был похож на раскаты грома — глубокий, раскатистый, заразительный. И я поймала себя на мысли, что хочу слышать этот смех снова и снова.