Развод. Его холодное сердце - Дарина Королёва,Диана Абрамова Страница 50

Давид и Ясмина на его яхте.

Их поймали папарацци — она в его объятиях, их губы слились в поцелуе. Волосы Ясмины развеваются на ветру, его руки страстно сжимают её талию...

Швыряю телефон на кровать, но заголовки словно выжжены в памяти:

"Единственный наследник крупнейшего фармакологического холдинга Давид Шахин обрёл истинную любовь!"

"Судьбоносное воссоединение: помолвленные с детства влюблённые наконец-то вместе!"

"Русская жена была всего лишь пиар-ходом?"

Комментарии под статьями ещё хуже.

"Всем известно, что они с Ясминой помолвлены с детства", "Бедняжка, столько лет ждала его", "А эта русская... ну поразвлёкся мужик, с кем не бывает..."

Воображение рисует непрошеные картины — их страстные поцелуи, его руки на её теле, их ночи... На яхте, в той самой спальне, где мы...

Меня трясёт от ярости. Подонок! Мерзавец! А я-то верила, когда он говорил "только ты, единственная"...

Телефон звонит — Дима.

Старший брат всегда звонит в самый неподходящий момент.

— Дим, я правда не смогу приехать, — пытаюсь говорить спокойно. — У Маши температура небольшая...

— Температура? — усмехается. — А на прошлой неделе у неё был кашель, до этого — у тебя мигрень. Катька, ты всегда врала паршиво. С тех пор как появилась в Питере, постоянно находишь отговорки. То болеешь, то устала, то дела какие-то. Что происходит?

Молчу, не замечая, насколько сильно сжала в руках кухонное полотенце. Что я могу ему сказать? Что боюсь каждой тени на улице? Что вздрагиваю от каждого звонка в дверь? Что прячусь как преступница в собственном городе?

— Помнишь, раньше тебя нельзя было загнать домой? — не отстаёт Дима. — Душа компании, заводила... А теперь что? Закрылась в четырёх стенах как монашка.

— Я просто... акклиматизируюсь.

— Ага, — хмыкает он. — Месяц уже акклиматизируешься. Слушай, а может... Это всё из-за Давида? Он что, запрещает тебе с нами видеться?

У меня внутри всё обрывается:

— При чём тут Давид? Он... он просто занят бизнесом.

— Бизнесом? — Дима фыркает. — Что, ковры-самолёты продаёт? Или волшебные лампы?

— Перестань! — получается слишком резко.

— Ладно-ладно, — брат примирительно вздыхает. — Но серьёзно, Кать. Ты изменилась. Стала какой-то... дёрганой. Запуганной. Это на тебя не похоже.

Закрываю глаза. Если бы ты знал, братик...

— Катюш, — Дима меняет тактику. — Там же двойной праздник. У Алекса и Маши день рождения совпал. Он такую программу подготовил — аниматоры, игры, куча детей приглашена. Неужели лишишь дочь праздника? Ей же общаться не с кем.

Смотрю на Машу — она рисует за столом, такая тихая, задумчивая. Раньше от её смеха звенел весь дом...

— Хорошо, — сдаюсь. — Только ненадолго.

В конце концов, новый дом Алекса — идеальное место. В часе езды от города, в закрытом посёлке. Давид о нем не знает. Наверное…

Загородный участок украшен разноцветными шарами, гремит праздничная музка. У ворот — огромный надувной замок, откуда доносится детский визг. Машу как ветром сдувает — она уже карабкается по лестнице вслед за приглашенной детворой.

— Катерина! — мама выбегает на крыльцо. — Наконец-то! А то как отшельница живёшь. Исхудала вся, бледная. Тебя там в Турции не кормили, что ли?

Я утыкаюсь ей в плечо, мучаюсь от угрызения совести. Сколько можно врать самым близким? Но мои проблемы, это мои проблем. Не хочу никого впутывать, чтобы переживали за меня. Я не хочу, чтобы Давид навредил братьям. Он может запросто ударить по их бизнесу…