Развод. Его холодное сердце - Дарина Королёва,Диана Абрамова Страница 51

Однако, больше сдерживаться не могу. Мне кажется, мама уже догадалась.

— Мам, — шепчу одними губами. — Нам надо поговорить.

Она внимательно смотрит на меня:

— Однозначно Пошли!

— Не здесь.

Мы уходим в дальнюю беседку. Вокруг шумит праздник — музыка, детский смех, звон посуды. А я наконец-то говорю правду. Про развод. Про отъезд. Про золотую клетку, где каждый твой шаг под контролем, где невестка — никто, вещь, собственность...

— Я так и знала. Но доченька, — мама гладит меня по голове, как в детстве. — Почему сразу не сказала? Мы бы помогли...

— Боялась. Боюсь до сих пор, — хватаю её за руки. — Мам, пожалуйста — если Давид будет искать... Никто не должен знать, где мы. Вообще никто. Ни соседи, ни знакомые. Его… бизнес-партнёры здесь.

Она хмурится:

— Но он же отец Маши. Имеет право...

— Нет! — вырывается слишком резко. — Не имеет. Не после того, как... — запинаюсь. Не могу рассказать про Ясмину, про унижения, про угрозы. Не сейчас. — Просто поверь — так лучше. Для всех.

От волнения тошнота усиливается.

Беременность даёт о себе знать в самые неподходящие моменты.

— Катя, — мама пристально смотрит на меня. — Ты что-то недоговариваешь. Я же вижу — что-то ещё случилось.

— Не сейчас, мам. Потом, — провожу рукой по лицу. — Сейчас главное — молчание. У него везде свои люди. Деньги, связи... Если узнает, где мы...

— Хорошо, родная, — мама обнимает меня крепче. — Я поняла. Всем передам. Но ты ведь знаешь своих братьев — если они узнают всю правду...

— Поэтому и молчу, — вытираю слезы. — Дима сразу начнёт разбираться. А Лёша... он же без тормозов. Ещё прилетит в Стамбул морды бить.

— Как в детстве, — мама грустно улыбается. — Помнишь, когда тебя мальчишки во дворе обидели? Лёшка им всем фонари поставил.

— Вот именно. А тут не мальчишки с соседнего двора. Тут...

На веранде взрывается хохот — аниматоры устроили какое-то представление с мыльными пузырями. Маша прыгает, пытаясь поймать радужные шары. Её глаза сияют, щёки раскраснелись. Давно я не видела её такой счастливой.

— Иди к ней, — мама подталкивает меня. — Ей нужна улыбающаяся мама, а не зарёванная развалина.

Киваю, достаю зеркальце. Нос красный, глаза опухли — красота. Хорошо хоть тушь водостойкая.

Внезапно звонит телефон — рабочий.

Новый, с незнакомым номером. Давид не сможет отследить.

В трубке деловой женский голос.

— Вас утвердили на должность в кардиологическом отделении. Когда сможете приступить?

Улыбаюсь — кажется, новая жизнь потихоньку налаживается. Документы в порядке, работа есть, крыша над головой...

Только вот ребёнок под сердцем. Он всё равно свяжет нас с Давидом, что бы я ни делала.

— Мам, — окликаю. — Там торт уже вынесли?

— Сейчас будем, — она суетится у стола. — Представляешь, Алекс такой заказал — трёхэтажный! С фейерверками!

Маша с визгом подбегает ко мне:

— Мамочка, смотри, какой у меня шарик! Как в Стамбуле, помнишь?

Сердце сжимается. В Стамбуле Давид покупал ей целые охапки шаров. Носил на плечах, читал сказки на ночь, целовал разбитые коленки...

Нет. Не думать об этом. Сейчас праздник. У моей девочки день рождения.

Пусть хотя бы она будет счастлива.