Бывший муж. Чужая кровь - Лила Каттен Страница 51

— Я хотела спросить тебя кое о чем.

— Конечно, – отзывается сестра, ставя свой бокал на стол.

Она решила выпить к рыбе вина, я же от алкоголя отказалась очень давно и смочила горло водой.

— Елисей. Ты о нем слышала?

Этот вопрос я не задавала ей в прошлый визит. И до него тоже. Сначала я сосредоточилась на нашей жизни с дочерью. Отмахивалась от страха быть кем-то узнанной, затем решила отпустить. Я желала ему счастья и в то же время не хотела слышать об этом.

— Ну, – сестра грустно усмехнулась. – Он, похоже, тоже планирует заработать много миллионов на свой счет. Когда у него прошел период саморазрушения…

— Что? Какой период?

— Ну. Елисей немного не туда свернул и какое-то время был не совсем трезв.

«Боже», – выдохнула я, но не стала перебивать сестру.

— Затем он снова вернулся к работе. Это я слышала из сплетен от мамы. Да и отец пару раз об этом говорил. В общем, он отделился от отца и создал что-то свое. Это что-то взлетело. И теперь он молодой миллионер и все такое. Не то чтобы он был беден до этого. Просто теперь это его руками заработанные деньги.

— Ясно.

Проглотив свой следующий вопрос о личной жизни, на который не имела никакого права, я задала другой.

— Он больше не приезжал к тебе или родителям?

— Приезжает иногда.

— Нет, – шепот сорвался слишком резко. – До сих пор?

Я помнила о нем, потому что у меня было много отрезков жизни, которые периодически подвергались анализу. Однако я думала, что для него забыть будет гораздо проще. Не было смысла помнить меня. Я ушла и ничего не объяснила. Я была для него предателем. Но рассказать ему о причинах для меня было невыполнимой задачей.

— Он приезжает и просто молчит. Больше не задает вопросов. Ни разу с того утра, как вы поговорили.

— Думаю, что в итоге он успокоится. Извини, мне нужно уложить Аню, – срываюсь я и убегаю, ощутив, как в глазах покалывает.

— Конечно, я пока что приберусь.

Обняв крепко дочь, я беру книгу и читаю ей сказку. У меня уходит всего две страницы, прежде чем я слышу, как она смешно сопит, приоткрыв ротик.

Спустившись вниз к Насте, застаю ее у посудомойки и помогаю ее загрузить.

— Ты в порядке?

— Да, – отвечаю уклончиво.

Однако скорее она уклоняется от взглядов на меня. И это становится ясно, когда мы садимся в гостиной на ковер, чтобы собрать игрушки.

— Насть?

— Слушай, – она тяжело вздыхает и трет лицо. – Я даже не знаю, как это сделать.

— В чем дело? Что ты должна сделать?

Мое сердце ухнуло куда-то вниз, а я замерла.

— Я кое-что услышала, когда приехала к родителям за теми фотографиями, что ты просила привезти.

— Что?

— Василек, в общем… это касается того, что произошло.

Я стойко выдерживаю ее загнанный взгляд. Пройдя годы терапии, я научилась воспринимать произошедшее без истерик, говорить об этом. Сестра же, увидев меня тогда на полу, до сих пор не может смириться и думает, что я могу вернуться к тому болезненному состоянию.

— Я поняла. Что ты услышала?

— Отец говорил о том подонке.

Это я не могла вынести стойко, и потом коробка с игрушками в моих руках затряслась.

— Что он говорил? О моей дочери? Что?

— Стой, успокойся. Анюта тут ни при чем. Я просто услышала, как отец вскользь упомянул, что с ним разобрались почти сразу. И что сработали как надо.

— Что?

— Он мертв. Я не знаю подробностей. Может, папа заплатил кому-то, может… я не знаю. Но тот ублюдок мертв. Я просто хотела сказать тебе об этом, чтобы ты знала. Не боялась больше. В общем…