Развод. Его тайна сломала нас - Софа Ясенева Страница 51

Эпилог. Антонина

Сегодня день выписки из роддома. Я суечусь с утра, пытаясь привести себя в нормальный вид, потому что наш сын даёт жару.

Палата ещё наполовину в полумраке — шторы не до конца раздвинуты, за окном серое утро, и свет падает мягкий, рассеянный. На тумбочке хаотично разложены вещи: крем, расчёска, какие-то детские мелочи, которые я уже не помню, когда успела достать. В голове каша, а времени, как назло, будто в два раза меньше, чем нужно.

Кирилл снова начинает возиться, недовольно кряхтит, и я бросаю взгляд на кювез, стоящий рядом. Только стоило мне подумать, что у меня есть хотя бы пять минут на себя.

Подхожу, наклоняюсь, беру его на руки. Он такой крошечный, что до сих пор не укладывается в голове, что это мой ребёнок. Наш.

— Ну что ты, маленький… — шепчу, покачивая его, и сама же улыбаюсь от этой интонации. Раньше я так никогда не говорила.

Информация о том, что младенцы только спят и едят — полная чушь, со всей ответственностью заявляю. И я оказалась к этому не готова.

Я представляла себе что-то более… упорядоченное, что ли. Поел — уснул. Проснулся — поел. Где-то между этим я такая спокойная, с идеально уложенными волосами, наслаждаюсь материнством.

Ага, конечно.

На практике это бесконечная череда: поел, не уснул, расплакался, уснул на пять минут, снова проснулся, что-то не так, животик, просто настроение, просто потому что может. И ты стоишь, покачиваешь его, пытаешься угадать, что именно сейчас нужно, и угадываешь далеко не всегда.

Знаете, есть ещё такой миф, что женщины от природы знают, как это — ухаживать за детьми. Причём сразу всех возрастов, от ноля и до бесконечности. Вроде как это наша суперспособность. Тоже чушь.

Я не знаю. Я учусь.

Смотрю на медсестёр, запоминаю, как они берут, как укладывают, как успокаивают. Пробую повторить и иногда чувствую себя неловкой, неуклюжей, будто мне дали инструкцию, но половина страниц в ней отсутствует.

И всё равно делаю. Потому что иначе никак.

Сказать, что я в шоке от Кирилла, ничего не сказать.

Он может вдруг резко закричать, так, что сердце падает куда-то в пятки. Может смотреть на меня этими своими ещё не до конца осознанными глазами, и в этом взгляде столько всего, что я теряюсь. Может вдруг затихнуть, уткнувшись носом мне в грудь, и в такие моменты кажется, что мир сужается до этого маленького тёплого комочка.