Время ласточек - Екатерина Блынская Страница 51

Он посмотрел, как Лиза ест, аккуратно накалывая картошку, оставил Маринке на дне котелка и сам проглотил один кусочек.

— А ты почему не ешь? – спросила Лиза.

— Я должен быть легким. Поэтому.

— А… это обязательно – быть легким?

— Для меня – да.

Глеб все больше задерживал взгляд на Лизе, на ее тонкой фигуре, на волосах, цвет которых напоминал только что скачанный из рамок подсолнуховый мед.

Лиза начала расстегиваться и выбралась из своей длинной юбки. Глеб уже видел ее в купальнике и без купальника. Но все равно старался не поворачивать головы.

На обеих ногах Лизы были видны свежие ожоги травы-резухи, розовые и пупырчатые, которые жутко чешутся… Но, она, казалось, не замечала их. Глеб почувствовал напряжение сердца, когда оно ударило несколько раз сильнее, чем обычно. Лиза вошла в воду, отразившись в ней до колен, и, подобрав волосы, прыгнула вперед, обдав Глеба искрами полуденной воды.

Глеб смотрел, шебурша палкой в костре, как она купается. Неловко плавает, как-то слишком коротко забрасывая локотки вперед, переворачивается и ложится на воду, раскинув руки. Он отвернулся.

— Чертова погремушка … Доведет до греха… Скажи ты мне, на что я ей вперся такой… – беседовал он с костром и не получал ответа.

И тут краем глаза Глеб заметил, что водная гладь пуста. Он вскочил, подбежал к берегу.

— Лиз! Лиза, где ты! Хватит шкодить!*

Никто не отвечал. Тишина реки и шелест тростника, сопение Маринки и урчание вьюрков, перелетающих с места на место.

— Лизавета! – позвал Глеб, но и на той стороне реки молчаливые дубы, спустившие корни в воду, не ответили ему.

Глеб быстро скинул нож и, как был, спрыгнул в воду рыбкой, разбежавшись с лежащей над водой ветлы. Он нырнул у одного берега и вынырнул у другого, где плакали ивы и дубы глухой тенью накрывали реку.

— Лиза! – позвал он, с отчаянием оборачиваясь, и снова нырнул, погружаясь в туманную зелень глубины. Вынырнув, он увидел, что Лиза сидит на куске старого дерева и болтает ногой в прозрачной воде. Волосы ее мокрыми струями раскинулись по плечам и спине.

— Твою же за ногу! Я злякался!* – выругался Глеб, хватаясь за мокрый корень дерева и выбираясь на сушу. – Я думал, ты утонула.

— А я люблю пугать людей. Они тогда становятся настоящие, как они есть.

— А ты не думаешь, что они, например, могут… могут умереть от ужаса какого-нибудь?

Глеб стащил мокрые штаны и выжимал их. Лиза отвернулась, чертя ногой на воде какие-то знаки.

— Спрашивал про женихов, а у самого, небось, невест куча.

Глеб усмехнулся.

— Померяемся, что ли?

— Да нет, какой смысл?

С того берега протяжно закричала проснувшаяся Маринка…

— Люди-и-и! Где вы можете быть! Зачем вы меня бросили!

— Мы тут! Сейчас приплывем! – откликнулся Глеб и добавил: – А ты больше так не шути. Не буду больше спасать.

Он спустился в воду, подняв свернутые штаны над головой и загребая одной рукой.

Лиза вздохнула, посмотрела на его тонкую, сильную, всю в мышцах, спину и поплыла следом.

Маринка уже ждала их, жуя сигарету у костра. Когда Глеб ступил на песок, Маринка быстро плюнула в костер окурок и отошла.

— Курила, лярва?* – спросил Глеб ласково. – Доешь картоху.

— А ты что делал? Лизунчика своего спасал?

— Не твое поросячье дело.

— Уй ты тю-тю-тю… – скривилась Маринка.

Глеб несильно пихнул ее ногой в спину. Та отпрыгнула и засмеялась на всю реку. Лиза, выжав купальник в кустах, уже одетая вышла к костру.