На краю несбывшихся надежд - Оксана Ласовская Страница 51

— Буду, — улыбнулась я. — Только немного, я, вообще-то, не пью… — призналась я, вспомнив тот вечер, когда впервые напилась и чем это закончилось. Зябко передернув плечами, я постаралась выбросить все из головы. Прошлое должно оставаться в прошлом, ничего не исправить.

— Я звонила сегодня этому Дмитрию, который тебя сбил, — сообщила Антонина Викторовна, отпив глоток удивительно вкусной наливки.

— Зачем? — поперхнулась я.

— Ну, он же просил сообщить о твоем состоянии, — пожала плечами женщина. — Волнуется, наверное.

— И что он сказал? — стараясь выглядеть равнодушной, спросила я, хотя сердце билось где-то в горле.

— Обрадовался, что с тобой все хорошо. И очень удивился, что ты от денег отказалась. Очень.

— Не все же на деньгах помешанные, как некоторые… — пробурчала я, отворачиваясь к окну.

— Ох, что-то ты темнишь, девка, — покачала головой Антонина Викторовна. — Я жизнь прожила, вижу, что не все так просто с этим мужчиной. Ну да дело твое, молодое, личное. Расскажи-ка лучше о себе.

— Да что рассказывать? Вы вроде все обо мне знаете уже…

— Да ничего я не знаю. Только в общих чертах. Прости мое любопытство, это старческое.

— Скажете тоже, старческое! — засмеялась я. — Вы молодая совсем. Сколько вам лет?

— А сколько дашь? — хитро прищурилась Антонина Викторовна.

— Ну… Лет пятьдесят пять — пятьдесят восемь.

— Ты мне льстишь.

— Ну а сколько же?

— Шестьдесят четыре.

— Не может быть! — ахнула я. — Что вы такое говорите?

Откинувшись на спинку, я внимательно оглядела хозяйку квартиры. Чуть тронутые сединой волосы уложены в пучок, голубые глаза подкрашены, у глаз и у губ пролегли морщины. Выглядела она очень моложаво, только в глазах словно застыла тоска.

— Хорошо сохранилась, да? — усмехнулась Антонина Викторовна. — Да уж, удивительно это, такую жизнь прожив. Вы вот о детях сегодня спрашивали…

— Нет детей? — сочувственно спросила я.

— Нет. Уже нет. Были.

— Умерли? — шепотом спросила я, замерев от ужаса.

— Слушай мою историю, если интересно.

— Интересно, — кивнула я.

— В молодости я красавицей была, — предалась воспоминаниям Антонина Викторовна. — Все парни за мной бегали. А я хвостом крутила да о карьере думала. Университет закончила, на работу устроилась, влюбилась, замуж вышла. Все как у всех. Мужа любила очень, только дети у нас не получались. А потом дочка появилась, Анечка. Мы нарадоваться не могли. А через пять лет и сыночек, Васенька, родился. Жили мы, жили. Вроде бы все хорошо было, вот только я за работой детей мало видела. И мужа тоже. А потом узнала, что у мужа любовница есть. И не просто любовница, а уходить он к ней собрался. Уж как я плакала, просила его — все равно ушел. А после его ухода и дети от рук отбились. Анечка с дурной компанией связалась, гулять стала ночами напролет. Не слушалась меня. Я мужу пожаловалась, а он сказал: сама разбирайся. Не разобралась.

Антонина Викторовна замолчала и махом опрокинула рюмку наливки. Затем вытерла слезинки в уголках глаз и неожиданно вышла из кухни. Я осталась одна, гадая, что значит ее уход. Но вскоре женщина вернулась, неся в руках альбом.

— Вот, смотри, — она вытащила из альбома карточку и протянула мне. С фотографии смотрела очень красивая темноволосая девочка лет семнадцативосемнадцати.

— Это ваша дочь?