На краю несбывшихся надежд - Оксана Ласовская Страница 52

— Да, это Анечка.

— Что же с ней случилось?

— Ребеночка нагуляла. Я сначала ругалась, а потом приняла решение — пусть рожает. Но Аня против была. Ушла и где-то аборт сделала. В те годы ведь аборты запрещены были, а она где-то сделала. Пришла домой вся зеленая. Я перепугалась, в больницу с ней поехала. Да толку-то…

— Умерла? — тихо спросила я.

— Да. Восемнадцать лет всего было. Дурочка моя, — Антонина Викторовна погладила фотографию дочери. — Родила бы, сама была бы жива, и внучок или внучка у меня были бы. А так… Да что говорить-то…

— А сын?

— Сын жив, слава Богу.

— Ну, это же хорошо! — обрадовалась я и осеклась: — Но, вы же сказали, что нет детей…

— Вот так бывает, Мирочка. Есть сын, а вроде как и нет его. Вырос, женился и забыл обо мне. Я вначале сама звонила, приезжала, но в один из таких приездов Васенька дал понять мне, что не хочет меня больше видеть. Вот я и перестала напоминать о себе. От знакомых узнаю, как его дела. Знаю, что двое внуков у меня, мальчики. Артем и Сергей. А сын мне даже сообщить не пожелал.

— И с отцом не общается?

— Не знаю. С мужем я давным-давно не виделась, не общалась. Вот так и осталась я на старости лет одна. Упустила я что-то, Мирочка. За работой детей потеряла. Надо было их воспитывать, пока маленькие были, а потом уж…

Антонина Викторовна замолчала. Молчала и я, не зная, что сказать, чем утешить ее. Да и чем утешишь человека, пережившего такое? Потерять ребенка — что может быть страшнее?

— А ты-то с мамкой общаешься? — вдруг спросила она.

— Знаете, Антонина Викторовна, я не сильно лучше вашего сына, — вздохнула я. — В свое время тоже сбежала из родительского дома и оборвала все концы. Правда, я маме звонила, хотела с братом, с сестрой общаться, но она велела мне исчезнуть, назвала предательницей. Но это меня не оправдывает. Может, поведи я себя по-другому, и сестра была бы жива…

— От чего она умерла? Точнее, почему сделала это?

Настал мой черед рассказывать свою историю. Я уложилась всего в несколько минут и замолчала, заново переживая всю боль.

— Не вини себя, дочка, — коснулась моей руки Антонина Викторовна. — Ты все сделала, чтобы сестра жила. Так уж получилось, в этом никто не виноват.

— Не виноват? — вздрогнула я. — А как же наш «отчим»? А как же Антон? Они, они оба виноваты в смерти Вики. И я все равно найду способ наказать их.

— Ты что задумала? — испугалась женщина. — Не бери грех на душу, сестру этим не вернешь, а себе жизнь исковеркаешь.

— Вы что подумали? — улыбнулась я. — Что я убить их хочу? Нет, не хочу. Желала смерти «отчиму», но… Я накажу их по-другому. Не знаю как, но накажу.

— Жизнь сама их накажет, Мирослава, — вздохнула Антонина Викторовна, поднимаясь. — Не забывай о бумеранге.

Она ушла, я осталась одна. Вертя в руках бокал, я думала о том, что кто-то недавно говорил мне о бумеранге, вот только я не могла вспомнить кто. Но я не верила, ни в какой бумеранг. Такие подонки обычно живут и здравствуют, а я устрою им этот бумеранг сама. Они пожалеют, что на свет родились!

С силой сжав бокал, я допила наливку и, вымыв посуду и спрятав торт в холодильник, отправилась спать.