На краю несбывшихся надежд - Оксана Ласовская Страница 53

Я ходила на работу, мне повысили зарплату. Степка сидел над учебниками, стараясь самостоятельно усвоить программу пропущенного десятого класса. Близилось время поступления. Дмитрия Тихомирова я больше не видела и ничего не слышала о нем, Антонине Викторовне он больше не звонил. С одной стороны, я была рада этому, но с другой — в глубине души испытывала что-то похожее на сожаление.

Боль от потери Вики понемногу притуплялась, даже брат стал заметно спокойнее. Жизнь налаживалась, и я боялась спугнуть этот уже ставший непривычным покой.

Но жизнь неожиданно решила нанести мне еще один удар.

В тот день я проснулась раньше обычного и еще минут двадцать лежала в кровати, глядя в окно на чистое безоблачное небо. На душе было легко и спокойно.

Взглянув на часы, я потянулась и откинула одеяло. Но не успела сесть, как почувствовала себя плохо. Голова резко закружилась, перед глазами все поплыло, к горлу подступила тошнота, и зашумело в ушах.

— Это еще что такое? — пробормотала я, закрывая рот рукой. — Последствия аварии?

Приступ прекратился так же быстро, как и начался. Тошнота отступила, в голове прояснилось, и я почувствовала прилив бодрости.

— Бог знает что, — вздохнула я и, накинув халат, отправилась умываться.

Приведя себя в порядок, я вернулась в комнату и распахнула шкаф.

С зарплаты я обновила свой гардероб (спасибо ограбившей нас Люсе!), поэтому сейчас с удовольствием оглядела новые вещи и, вытащив юбку и блузку, включила утюг.

— О, ты уже проснулась? — сонно проговорил Степка, высовывая нос из-под одеяла. — Сколько времени?

— Спи, еще рано, — отозвалась я, прячась за дверцей шкафа и натягивая вещи.

Нагнувшись, чтобы застегнуть ремешки босоножек, я опять почувствовала себя дурно и едва не упала, вовремя уцепившись за шкаф.

— Мир, ты чего? — испугался брат и в мгновение ока оказался рядом со мной. — Тебе плохо?

— Голова кружится, — пришлось признаться мне. С его помощью я добралась до кровати и откинулась на подушки. Перед глазами все плыло, и желудок опять сжался от тошноты.

— Давай я Антонину Викторовну позову?

— Не смей! — вздрогнула я. — Степа, Антонине ни слова, понял? Она сразу же меня по врачам потащит!

— Ну и правильно, нужно же узнать, что с тобой! — не унимался брат.

— Ничего со мной! Мало ли… — задумчиво протянула я, решая, чем бы таким успокоить брата, чтобы он не вздумал жаловаться хозяйке.

— Что тебе мало?

— Степ, не заставляй меня вдаваться в подробности, — схитрила я. — Я же женщина, у нас такое бывает…

Брат стал пунцовым и отошел к своей тахте:

— Ага, понятно… Вот, значит, как.

— Все, я ушла, — я поднялась с постели и, поцеловав брата, выпорхнула за дверь. Приступ опять же мгновенно прекратился, чем озадачил меня еще сильнее.

— Доброе утро, Мирочка! — показалась из своей спальни Антонина Викторовна. — Ты уже уходишь? А позавтракать?

— Доброе утро! — поздоровалась я. — Я не хочу есть, на работе перекушу.

— Опять перекусы! Желудок испортишь! Иди хоть пару блинчиков вчерашних разогрей и съешь!

Представив еду, я опять почувствовала тошноту и поспешила убраться из квартиры, дабы не свалиться при хозяйке. Уж тогда тотальный медицинский осмотр мне обеспечен!

— Извините, я уже опаздываю! — прокричала я, выскакивая на лестницу.

Выйдя из подъезда, я присела на лавочку под кустом раскидистой сирени и шумно задышала, вдыхая ее приятный сладковатый запах. Уже начинавшая кружиться голова успокоилась, я в очередной раз почувствовала себя лучше и, бормоча сквозь зубы ругательства, отправилась к остановке.