Будешь моей мамой? - Оливия Лейк Страница 52

Я заполнила заявку, приготовилась ждать ответа, но практически сразу пришел отказ. Мест нет. Вот и все, вопрос решился сам собой. Надеюсь, Тимоша не сильно расстроится. Не так, как я сейчас…

Делай аборт, дура! Что ты сможешь дать ребенку! Нищета и безотцовщина!

Так мне сказал отец, когда обратилась за помощью. совсем туго было, мне всего-то угол на несколько месяцев понадобился. Хозяйка случайно узнала, что я беременна, и велела съехать до рождения малыша: ей проблемы с пожилыми соседями не нужны и вообще с детьми и животными не сдает. Вот так: ребенок равен щенку.

Поскольку собиралась в декрет, думала, в Ярославль к отцу поеду: рожу спокойно, полгода с малышом проведу не на съемном жилье, а выплаты и деньги, которые удалось бы сэкономить, на первый взнос отложу — в жизни как-то нужно устраиваться.

Отец меня не принял и в грубой форме посоветовал избавиться от ребенка. Потому что я ничего не смогла бы ему дать: достойного детства, достатка и безопасности, билета в будущее. Иногда казалось, что папа прав. Вот и сейчас я чувствовала вину перед сыном: хотела бы дать ему все лучшее, да хотя бы море показать! Черное, наше! Я и сама видела большую воду всего раз, и это тоже дело рук Сафарова. Две недели в Греции: Эгейское море, белоснежный Санторини, вилла в густых зарослях винограда и только мы. Это было прекрасно, горячо, нежно и ярко. Тогда мне казалось, что сильнее любить уже просто некуда. Я вся, целиком и полностью, была в нем. Тонула, горела, с ума сходила. Наверное, там получилось зачать, мы слишком увлеклись друг другом…

Нам было хорошо друг с другом и в постели тоже. Наверное, поэтому Адам цеплялся ко мне и снова пытался втянуть в себя. Томно в глаза заглядывал, в губы шептал, нежно обнимал. Адамом просил звать, нежно, трепетно, как раньше…

Зачем? Вероятно, чтобы закрывать все потребности не выходя из дома: одна любовница на работе; вторая тоже под рукой. Удобно. Сафаров всегда ценил комфорт. Даже его забота о моем сыне — способ повысить удобство и погоду в доме: заполучить мою благодарность и добиться зависимости. Не выйдет! Я больше не Олененок. Я смогу сама! Сама… Только почему-то я чувствовала себя беспомощной и виноватой.

— Мам, что, вообще никак? — я объяснила сыну, что с лагерем ничего не выйдет.

— Сабина, ты будешь молочный супчик, или тебе кашу сварить?

Роза Эммануиловна уехала на несколько дней, и за завтрак отвечала я. Вообще няня не обязана, но как можно оставить детей голодными. И некоторых родителей тоже. Для Адама я сделала шакшуку и подрумянила на сливочном масле чиабатту. И кофе, черный, густой, две минуты на открытом огне в медной турке. Да, я все еще помнила: не хотела делать как ему нравится, но руки сами, мышечная память.

Сабина кивнула, и я поставила перед ней горячий суп с маленькими макаронами. Тима не ел, ложкой расстроенно вылавливал лапшу и складывал на бортики.

— Тима, не получается. Я вчера узнавала, — и покачала головой. — Нет мест.

— Дядя Адам обещал… — заикнулся сын, но я не позволила развить тему. Не нужно привыкать к помощи чужих, в особенности тех, кто уже забыл о своих обещаниях.

— Нет, Тимофей! — и тише добавила: — Это слишком дорого. Мы не можем позволить себе этого. Просто не можем.

Да, такая правда жизни. Чтобы не отвыкать от халявы, лучшек ней не привыкать.