Будешь моей мамой? - Оливия Лейк Страница 53

— Доброе утро, — Адам вошел при полном параде. Сорочка белоснежная, брюки темно-синие, на запястье массивные часы с золотым браслетом — сороки-белобоки на него нет! Волосы убраны назад, отрывая красивое лицо с густыми темными бровями и ресницами, слишком кокетливо загнутыми — повезло; ворот рубашки свободно распущен, кожа бронзовая, и это не загар — Адам везде такой. Свеж, пахуч, доволен. Единственное, что выбивалось из образа, — плюшевые тапочки с мишками. Мило. А еще взгляд слишком цепкий и острый, а улыбка на губах отдавала горечью. Сколько он слышал из нашего диалога?

— Привет, доча, — поцеловал Сабину, а моему сыну протянул крепкую крупную ладонь: — Здорово, Тим.

— Здравствуйте, — он пожал, но губы все еще были обиженно надуты. Тима никогда не высказывал и не психовал, не получая желаемое, даже маленьким в магазинах не хватал товар в надежде, что я сжалюсь и куплю. От этого было еще горше: ребенок даже в нежном возрасте усвоил, что лишних денег у нас нет. Для кого-то это хорошо — не канючит, но для нашей семьи это маркер — эконом-класс.

— Что кислые с утра?

Я промолчала. Сын тоже. Только Сабина в блокноте старательно вывела «мы сладкие».

Затем еще что-то, но показала исключительно отцу.

— Тим, я замотался на работе, забыл про лагерь, — честно признался. — Сегодня займусь вопросом.

Я распахнула глаза и молча наблюдала. Ну зачем?! Это про себя орала. Я ведь все уже решила! Если не получится, то Тимофею будет еще обиднее.

— Не нужно, — Тима поднял глаза на Сафарова, сидя рядом с ним. Темная голова склонилась к светлой: подбородки одинаково подняты, даже брови сдвинуты узнаваемо. Разве можно этого не видеть! — Для нас это очень дорого, — рационально рассуждал сын. Он не сказал, что я против или у меня нет денег. Мы — семья, и мой сын этого не забывал! — И мест нет, — вздохнул.

— Ну-у-у, — протянул Адам, — два места точно будет! — уверенно заключил.

— Два? — Тима вскинул голову и как-то усиленно заработал ложкой.

— Конечно! — воскликнул Адам и широко улыбнулся, подмигнув дочери. — Саби тоже хочет с тобой, а ей защитник нужен! Куда она без тебя?!

Сабина активно закивала, а Тима посмотрел на меня вопрошающе. Слово за мной, против меня сын не пойдет, а я… Я хотела видеть его счастливые глаза. Да, отец мог бы дать ему больше в плане финансов, сейчас это заметно невооруженным глазом. Две разные жизни, буквально на контрасте.

— Вы ешьте, — вымучила улыбку. — Приятного аппетита, — поставила перед Адамом горячую сковороду с шакшукой.

— А ты? — спросил он, хмурясь на мои попытки уйти из малой столовой. Небольшой закуток на солнечной стороне с выходом на террасу. Очень домашнее место, семейное: с витражами, зеленой лужайкой и уютными креслами вместе чопорных стульев.

— Я не голодна, — отмахнулась. Не хотела садиться с ними. Это слишком. Это слишком ярко демонстрировало, какими мы могли бы быть.

— Садитесь, Александра, — Сафаров лично помог мне. — Сделать вам бутерброд?

Мы смотрели друг на друга с минуту. Он жене умел!

— А сделайте!

Через двадцать минут, уже даже дети успели поесть и убежать, а шакшука остыть, передо мной поставили красивую тарелку с горячим сэндвичем с яйцами и рыбой, нарезанную брынзу и помидоры черри — так, для украшения. Удивил!

— Вкусно, — поблагодарила, облизнув губы. М-м-м, майонезик!