Развод. Его холодное сердце - Дарина Королёва,Диана Абрамова Страница 54

— Эй, красавица, заблудилась? — один схватил меня за руку, съедая похотливым взглядом.

И вдруг — визг тормозов. Черный "Майбах" буквально влетел в переулок, перегородив дорогу.

Давид вышел не спеша, но в его движениях чувствовалась скрытая угроза хищника перед прыжком. Сказал что-то по-турецки — коротко, жестко. Парни побледнели и испарились как дым.

— Ты следишь за мной? — спросила я, когда мы сели в машину.

— Нет, — он притянул меня к себе. — Я охраняю то, что принадлежит мне.

— Я тебе не принадлежу!

— Ещё нет, — он заправил прядь волос мне за ухо. — Но будешь. Я же вижу, как ты дрожишь от моих прикосновений.

— Это от страха, — соврала я.

— Нет, meleğim. Это от желания. — его пальцы скользнули по моей шее. — Ты боишься не меня. Ты боишься того, что чувствуешь.

Я отвернулась к окну, пытаясь скрыть, насколько он прав.

* * *

Однажды он спросил о моей работе. Внимательно выслушал про исследования в кардиохирургии, про новые методики операций, про мои планы...

А на следующий день:

— Профессор Демир ждёт нас в пять, — как ни в чем не бывало сообщил он за обедом.

— Кто?

— Лучший кардиохирург Турции. Ты же хотела обсудить новые методики шунтирования? Он как раз разработал инновационный подход.

Я не знала — злиться на его самоуправство или таять от такой заботы.

А ещё я замечала странности. Вооруженная охрана, следующая за нами тенью. Напряженные разговоры по телефону. Однажды я случайно увидела у него пистолет...

— Это опасно? — спросила я, кивнув на кобуру под пиджаком. — То, чем ты занимаешься?

— Жизнь вообще опасная штука, — он поцеловал меня в висок. — Но я знаю, как защитить то, что мне дорого.

Каждый вечер я говорила себе — всё, хватит. Нужно прекращать эти встречи, эти "случайные" совпадения, эти обжигающие взгляды...

А потом он появлялся — властный, нежный, загадочный. И все мои решения рассыпались как карточный домик.

* * *

В тот вечер мы снова были на его яхте. Закат растекался по Босфору расплавленным золотом, чайки кричали над водой.

— О чем думаешь? — его руки обвились вокруг моей талии сзади.

— О том, что это безумие.

— Почему?

— Потому что... — я повернулась к нему. — Мы из разных миров, Давид. У тебя свой мир — деньги, власть, традиции. А я...

— А ты — моё спасение, — он провел большим пальцем по моим губам. — Моё исцеление. Я с первого взгляда понял — ты та, кого я ждал. Та, кто растопит лёд в моём сердце.

— Не смотри на меня так, — прошептала я.

— Как?

— Будто я принадлежу тебе.

— А разве нет? — его пальцы скользнули по моей шее. — Разве твое сердце не бьется быстрее, когда я рядом? Ты же врач, Катья. Скажи — это нормальный пульс?

И я сдалась. В который раз. Потому что его поцелуи были как пламя, а я уже не могла притворяться, что не хочу сгореть.

Той ночью мы занимались любовью прямо на палубе. Звезды отражались в воде, ветер с Босфора путался в моих волосах, а его руки... Его руки были повсюду, словно он хотел изучить каждый сантиметр моего тела, присвоить, пометить как свою территорию.

— Ты моя, — шептал он. — Навсегда моя.

А я... я просто тонула в его глазах, черных как ночное море. И уже тогда, наверное, понимала — это конец моей свободы. Начало плена, из которого не будет выхода.

Но разве можно было устоять? Разве можно было не влюбиться в этого невозможного мужчину, который одним взглядом заставлял моё сердце биться чаще?