Кабы я была царица, не поехала б в Сибирь - Лина Мак Страница 54

Глава 28

Глава 28

Один вдох и я открываю дверь так, чтобы остаться с одной стороны от неё. И вот сейчас

так охота оказаться не правой, но куда там! Здесь природа меня не обидела!

— Ну привет, Танюша, — скалится Эдик и кивает двоим браткам, что стоят по бокам от

двери.

Первый только успевает морду свою просунуть в дверь, как скалка от души проходится по

его носу.

В руку прилетает отдача, и я стискиваю зубы посильнее, чтобы не взвыть от боли в

кисти. Вот в чём минус скалок!

— Сука! — воет первый, и его сразу же оттаскивают в сторону, а меня со всей силы

толкают дверью к стене.

Шиплю от боли в плече, но скалку не выпускаю. И очень радуюсь тому, что со мной

сейчас ещё и мама оказалась, так как умопомрачительный запах дезика Царёва

распыляется прямо в глаза второму.

— Да бл*дь! — орёт и этот, когда меня резко хватают за волосы и дёргают на себя.

— Вот что ты за сука такая, Таня! И мать ещё подговорила, — глухо рычит Эдик,

стараясь держать себя в руках, но меня уже пробивает противная дрожь от того, что

мне в задницу упирается его стояк!

— Эдичка, отпусти мою дочь, — мама говорит ровно, даже не дрожит, но и руки с дезиком

не опускает.

Скалка, зажатая в моей руке, прижата мне к горлу. Отвратительное ощущение

беспомощности. Но мне бы чуток больше свободы…

— Я же тебе по‑хорошему говорил: примешь мои условия — и будешь как сыр в масле, —

мерзко произносит Эдик мне на ухо и чмокает в него, оглушая меня до боли. —

Неприятно? — звучит с другой стороны, пока я сдавленно матерюсь. — А представь, как

мне сейчас паршиво, когда ты притащила с собой какого‑то мужика… И не жалко тебе

бедолагу. Хотя я дам тебе поплакать на его могиле, а потом на ней же трахну тебя,

сука! — последнее он уже добавляет с таким превосходством, что у меня холод

пробегает по спине, а к горлу подкатывает тошнота.

— Эдик, ты меня столько лет знаешь — и так до сих пор ничего и не понял, — стараюсь

говорить уверенно и дышать, но эта мразь только сильнее поднимает мне голову

скалкой, а другой рукой натягивает волосы на затылке так, будто хочет скальп снять.

— И что же я должен был узнать о тебе, Танюша? Как ты стонешь, когда тебя трахают? —

задаёт вопрос Эдик, толкаясь мне в задницу своим вонючим членом.

Но ответить я не успеваю. За спиной всё резко исчезает, оставляя только неприятное

ощущение беспомощности и пустоты.

Оборачиваюсь и смотрю на то, как Царёв прижимает уже красного, как камчатский краб,

Эдика к стене, чуть приподняв.

— Ты должен был узнать то, что даже если бы ты её и трахнул, тебя бы закопали

рядышком с той самой могилой, Эдик! — и вот Царёв произносит каждое слово сейчас