Кабы я была царица, не поехала б в Сибирь - Лина Мак Страница 55

так, что даже воздух вокруг замерзает.

А перед квартирой несколько мужиков во главе с бородатым тёмно‑русым мужиком в

смешной кожаной жилетке, будто с приветом из девяностых, скрутили двоих, кто первый

попал под раздачу.

— А у тебя здесь и правда весело, Царёв, — хохотнул тот самый в чудной жилетке и

прошёл в квартиру. — Глеб, — он протянул мне руку, а я только бровь вздёрнула,

осматривая ещё одного почти такого же габаритного, как и Царёв. — Можно просто

Коршун.

— Мг, — спокойно кивнула я и чуть отступила поближе к Царёву. — Миш, пусти его. Он

уже сознание потерял.

Царёв быстро взглянул на меня, будто убеждаясь, что со мной всё в порядке. А в

следующий миг отпустил Эдика, который бессознательной тушей упал на пол вдоль стены,

а сам сгрёб меня в объятия, приподнимая над полом и заглядывая в глаза.

— Женщина, ты когда научишься, что дверь неизвестным открывать нельзя? — его голос

глухой, угрожающий, пробирающий до костей, совершенно бессовестно пробежался по мне

распаляющим огнём.

— А нечего было меня здесь оставлять! — фыркнула я.

Царёв перевёл взгляд с меня на стоящую здесь же маму и приподнял обе брови, когда

понял, что у неё в руках.

— Ароматный у тебя дезодорант, Мишенька. Все запахи убивает, ну и заодно бактерий

двуногих, — довольно кивнула мама на тот самый дезик, что до сих пор держит в руках.

— Нужно записать бренд. Подарю тебе на двадцать третье февраля.

— Я тогда пошёл, Царёв, — слышу голос этого неожиданного гостя Глеба и громко кричу:

— Стоять!

Замирают все, даже те, что уже собрались уводить дружков Эдика.

— Миша, поставь меня на пол, от греха подальше, — смотрю в глаза Царёву и пытаюсь

придумать хотя бы несколько поводов, чтобы не прибить его. Двух мало! — А товарища

своего попроси задержать. Уж больно занятный персонаж.

— Танюша, я сам тебе всё расскажу! — глухо и предупреждающе произносит Миша, на что я

только мило (очень надеюсь, что это так) улыбаюсь.

— Ты‑то расскажешь, выхода у тебя особо нет, — киваю на слова Миши. — Но ты слишком

тяжёлый, и мне не получится тебя упаковать в мешки, чтобы потом вывести куда‑нибудь

и прикопать. Он сильный, быстро справится. А то вдруг я беременна уже! Мне нельзя

тяжёлое поднимать.

— Вот это прелесть! — хохот этого Коршуна заполнил всю квартиру, заставляя меня ещё

шире улыбнуться.

Но когда я поняла, что и Миша улыбается слишком довольно, мне почему‑то стало обидно.

А за спиной слишком демонстративно цокнула языком мама.

— Ох, Михаил. Ну можно же было хотя бы ради приличия испугаться! Так ладно, уберите

мусор, мальчики, и пошли пить чай!