Заставь меня согрешить - Джей Ти Джессинжер Страница 57

Эти прекрасные птицы предназначены для меня.

Я пытаюсь представить себе руки, которые создали такие замысловатые, изящные вещи. Я могу представить себе только женские руки, тонкие и элегантные, ловкие и точные. Но я не знаю никого, ни мужчину, ни женщину, кто был бы способен на такое эксцентричное, причудливое искусство.

На третьей неделе, когда появляется третья птица — невероятного канареечного цвета с черно-белыми полосатыми крыльями, — я освобождаю полку в книжном шкафу в своей спальне и начинаю собирать коллекцию.

Я также пытаюсь вычислить того, кто их мне оставляет.

Каждый день в течение следующих двух недель я встаю рано, до рассвета, и жду, наблюдая за происходящим из окна. Я знаю, что птиц не могли оставить на улице ночью, иначе бумага отсырела бы от ночного воздуха. Если и не размокла, то хотя бы стала немного влажной, а перья и клюв — вялыми. В Лос-Анджелесе все еще весна, и ночи прохладные. Но хрустящая бумага подтверждает то, что птицы появились после восхода солнца, не раньше.

Моя слежка полностью провалилась. Четвертая птица появляется на лобовом стекле моей машины, когда я отлучаюсь в туалет на две минуты. Пятая — когда я иду на кухню, чтобы выпить чашку чая.

Это может означать только одно.

За мной следят.

И все же я никого не вижу и не замечаю ничего необычного. Лишь обычную жизнь, происходящую на улице внизу: машины, бегуны, матери с детскими колясками, люди на велосипедах.

Я знаю, кого хочу увидеть. Но кто бы это ни был, он не хочет, чтобы это случилось.

Я никому не рассказываю о птицах, даже Кэт и Грейс. Это мой маленький секрет, запертый сундук с сокровищами, спрятанный в моей голове, который могу открыть и в котором могу играть только я. Кэт сказала, что, по ее мнению, люди хранят секреты по разным причинам: из-за грусти, эгоизма, опасности. Не знаю, из-за грусти или эгоизма, но мой маленький секрет определенно кажется мне опасным, как будто, не поделившись им с лучшими подругами, я сделала первый шаг по темной, неизведанной дороге.

И мне все равно. Я больше не боюсь темноты.

Я встретила там необыкновенное существо.

— Что будешь сегодня заказывать?

— Мне тройной эспрессо, чай-латте, большой американо и… — я бросаю взгляд на холодильную витрину перед стойкой. — О! Один из этих лимонных батончиков. Тот, что побольше, в конце.

Бариста улыбается мне.

— Ты и твои лимонные батончики. Тебе стоит попробовать наш новый брауни с кусочками двойного шоколада, он очень популярен.

Я пожимаю плечами и протягиваю двадцатку.

— Я скорее люблю кислые продукты, чем сладкие.

— Ты очень милая, Хлоя. — Он улыбается еще шире, флиртуя со мной.

Я качаю головой и иду к концу стойки, чтобы оплатить заказ.

Я прихожу в этот «Старбакс» почти каждый день с тех пор, как открыла «Флёрэ», и все бариста знают меня по имени. Звучит жалко, я знаю, но люди, которые занимаются цветами, — настоящие кофеманы. Вы бы тоже стали такими, если бы вам приходилось каждое утро идти на работу в темноте, а потом двенадцать часов стоять на ногах, орудуя невероятно острым дизайнерским ножом, которым вы то и дело режетесь. Иногда до пяти раз в день. Некоторые младшие дизайнеры используют кусачки, но нож гораздо быстрее справляется с задачей, поэтому я использую его.

Отсюда и плачевное состояние моих рук. Сегодня, например, у меня пластырь на кончике большого пальца левой руки, порез на среднем пальце правой руки, который заживает не так хорошо, как должен, из-за попавшей в него грязи, царапины на обоих мизинцах и, как обычно, множество мозолей на ладонях. В чем я точно уверена, так это в том, что я никогда не стану моделью с идеальными руками.