Запретная роль - Оксана Хващевская Страница 57

В дверь осторожно постучали. Спрыгнув с широкого подоконника, Лигорская на ходу запахнула поглубже полы халата и отправилась открывать.

— Доброе утро, Мария Николаевна! — приветствовала её улыбающаяся официантка, перед которой стоял сервировочный столик, заставленный всевозможной белоснежной посудой, украшенной кобальтовой клеткой и обрамлённой золотом. Посуда была изготовлена из императорского фарфора. Это подчёркивало статус гостиницы и создавало безупречную атмосферы. — Ваш завтрак! Господин Гордеев очень просил не отпускать вас голодной! Позвольте, я накрою для вас столик?

— Да, конечно! — кивнула Лигорская, посторонилась и дала возможность девушке вкатить тележку в номер.

Официантка быстро накрыла для Маши круглый столик и, пожелав приятного аппетита, удалилась. Лигорская, чувствуя, что успела проголодаться, присела к столу. Завтрак представлял собой настоящее произведение кулинарного искусства, красиво оформленное, со вкусом приготовленное и изысканно поданное. Маша налила себе кофе, взяла в руки вилку и нож и уже собралась было приступить к еде, но в этот момент в дверь номера снова постучали. Девушка улыбнулась, отложила прибор и вновь отправилась открывать, гадая про себя, кто окажется за дверями в этот раз.

Огромный букет из тюльпанов, нарциссов и ароматных гиацинтов держал в руках курьер. К цветам прилагался фирменный пакет ювелирного магазина. Поблагодарив курьера и расписавшись в получении заказа, Маша в очередной раз закрыла дверь апартаментов, обхватила букет обеими руками и уткнулась в него лицом. Галантное поведение и поступки Антона обезоруживали, разрушая стереотипы и штампы. Конечно, девушка не верила, что у него нет недостатков, но выявить хоть один она пока не смогла. Отложив цветы, девушка заглянула в пакет и нашла в нём бархатный футляр и записку. Открыв небольшую коробочку, она обнаружила в ней маленькие гвоздики из белого золота, украшенные бриллиантами в несколько карат. А текст записки гласил: «Для особенной девушки с благодарностью за эту ночь. P.S. Отказ я не приму. Примерь их и не снимай. Уже скучаю. Антон».

Бриллианты — это не цветы. Они точно к чему-то обязывали, а для Маши подобное было неприемлемо. И она, наверное, вернула бы сережки, если бы их подарил кто-то другой. А эти разрешила себе оставить.

Ближе к полудню, как и говорил Гордеев, Маша собралась и покинула люкс. В холле её окликнул мужчина, который представился водителем Антона Андреевича, и попросил следовать за ним. У входа в гостиницу их уже ждал автомобиль. Для неё уже предусмотрительно распахнули дверцу, но в самый последний момент девушка попросила дать ей пять минут и, перебежав площадь, оказалась на Синем мосту. Над Мойкой кружили и кричали чайки, по воде сновали кораблики и катера, толпы туристов проходили мимо… А девушка, как будто не замечая всего этого, смотрела вдаль. Туда, где меж гранитных плит беспокойно бились сизые воды, в которых отражались парадные фасады зданий. Туда, где над крышами виднелся изумрудный купол Казанского собора…

— Простите, а вы не одолжите мне монетку? — обернувшись, попросила девушка у первого же прохожего, с которым оказалась лицом к лицу.

Мужчина улыбнулся и молча протянул ей пять рублей.

Улыбнувшись в знак благодарности, Маша отвернулась и бросила серебряную монетку в реку.