Будет больно - Ольга Дашкова Страница 57

Его тон заставляет кожу покрыться мурашками. За время с Арнольдом я почти забыла, каково это – быть объектом неприятного внимания мужчины.

— Это личное дело, – говорю твердо, хотя внутри все дрожит.

— Боюсь, что нет, – покачивает головой Голубев. – Роман преподавателя со студентом – это нарушение профессиональной этики. Повод для немедленного увольнения. Не говоря уже о том, что для Арнольда Шульца это может иметь… последствия.

Сердце пропускает удар.

— Что вы имеете в виду?

— Ну, – Голубев растягивает слова, наслаждаясь моим беспокойством, – если станет известно, что он получал зачеты не совсем… академическим путем, это может повлиять на его диплом. Репутацию. Будущее.

Понимаю, к чему он клонит, и внутри закипает ярость.

— Арнольд – один из лучших студентов. Он закрыл все долги задолго до того, как между нами что-то началось.

— Докажите, – пожимает плечами Голубев. – В любом случае решение за мной. Я могу передать эти фотографии ректору… или могу их уничтожить.

Наступает пауза. В кабинете так тихо, что слышно тиканье часов на стене.

— Чего вы хотите? – спрашиваю напрямик, хотя уже знаю ответ.

Голубев улыбается.

— Вы красивая женщина, София. И я всегда… ценил ваши профессиональные качества. Думаю, мы могли бы найти компромисс. Взаимовыгодный.

Его рука скользит по столу, касается моих пальцев. Отдергиваю руку, как от огня.

— Вы предлагаете мне переспать с вами в обмен на молчание?

— Какие грубые формулировки, – он морщится. – Я бы назвал это… тесным сотрудничеством. Более личным, чем просто коллеги.

Во рту пересыхает. Не верю, что это происходит. Почти две недели счастья – и вот я снова в ловушке. Снова жертва.

Но ведь я изменилась, не так ли? Та София, которая была женой Андрея, может быть, и согласилась бы. Согласилась бы из страха, из желания избежать конфликта. Но я – уже не та женщина.

— Нет, – мой голос звучит неожиданно твердо. – Ответ – нет.

Голубев выглядит удивленным. Явно не ожидал отказа.

— Подумайте хорошенько, София Валерьевна. Вы рискуете не только своей карьерой, но и будущим вашего… молодого человека.

— Я все сказала.

Встаю, сжимая в руках проклятый конверт.

— Отдайте это, – Голубев протягивает руку. – Это теперь собственность университета.

— Нет, – кладу конверт в портфель. – Это мое доказательство того, что вы пытались меня шантажировать.

Его лицо искажается.

— Вы блефуете.

— Проверьте, – отвечаю спокойно, хотя сердце колотится так, что кажется, он должен это слышать. – Я напишу заявление об увольнении. По собственному желанию. Но если вы попытаетесь навредить Арнольду, я расскажу всем, чего вы от меня требовали.

Разворачиваюсь и направляюсь к двери, ожидая, что он окликнет меня, остановит. Но слышу лишь его сдавленное:

— Вы еще пожалеете, София Валерьевна.

Захлопываю за собой дверь и прислоняюсь к стене, пытаясь унять дрожь. Ноги подкашиваются, перед глазами плывут черные точки. Это Андрей, точно он. Отследил нас, нанял кого-то сделать фотографии. Но как низко нужно пасть, чтобы сделать такое?

Добираюсь до своей аудитории, захожу внутрь и закрываю дверь. Падаю на стул, выкладываю на стол конверт с фотографиями, достаю лист бумаги и ручку.

«Прошу уволить меня по собственному желанию…»

Рука дрожит, буквы получаются кривыми. По щекам текут слезы, но это не слезы отчаяния. Скорее облегчение.