Встретимся в полночь - Брианна Борн Страница 58

Я пытаюсь выглядеть олицетворением спокойствия и невозмутимости, но мои нервы вибрируют, как задетые стальные струны гитары. Ягодамимечтала о том, чтобы пойти с кем-нибудь на ужин, и вот это наконец происходит.

Как всегда, руки Страта расслабленно лежат в карманах, так что весь его вид транслирует: «Мне максимально комфортно в любой ситуации и в собственном теле». Почему мне так нравится, что его руки выглядят мускулистыми и сильными и что рукава закатаны до локтей?

Боже правый, мне нужно собраться с мыслями. Я здесь, чтобы получить воспоминание, а не окунуться в романтические мечтания. Я опускаю руку в карман. Рядом с двойным пенни там лежит клочок бумаги, который я нашла в бардачке. Что-то не так.Это хорошее напоминание о том, что нужно быть осторожнее. Мы не просто так стерли друг друга из памяти.

Страт подходит к хостес пиццерии.

— У нас заказан столик на двоих, – говорит он. – На фамилию Мэдиган.

Шум в фойе будто отходит на второй план, я сейчас слышу только стук собственного сердца. Никто и никогда еще не заказывал для меня столик. Ну ладно, может быть, Страт уже делал это раньше. Но сейчас-то я этого не помню.

Рука Страта скользит по моей пояснице, чуть-чуть ниже, чем позволено прикасаться людям, которые не очень хорошо знают друг друга. Я резко вдыхаю. Наши взгляды встречаются, и по блеску в его зрачках я могу сказать, что он осознает, что натворил. Он смотрит на свою руку, как будто она не принадлежит ему, как будто она сама по себе обхватила мое бедро.

Мое лицо вспыхивает. Я не могу решить, рада я, что сегодня вечером надела свои единственные стринги, или это было худшее решение в моей жизни.

Он отскакивает, словно обжегся:

— Прости. Иногда мне кажется, что у моего тела есть память и оно делает то, что делало раньше, прежде чем голова успевает сообразить.

Да. У меня та же проблема.

Я иду за хостес, и что-то напевает в моей голове: это похоже на свидание, это похоже на свидание, –снова и снова.

Мы проскальзываем в уютную кабинку рядом с печами и заказываем напитки. Он придвигает ко мне мой «Ширли Темпл», когда его приносят, и смотрит на меня так, что невозможно не смотреть в ответ. Гораздо труднее соображать, когда он рядом в реальной жизни.

За Олли, Остином и Дином я могла наблюдать издалека, находясь в безопасном мире своего воображения. Но со Стратом все будто подключается к двум зарядкам одновременно, и это меня пугает.

Я, ковыляя и морщась от боли, возвращаюсь в кабинку из салатного бара. У меня подкашиваются ноги.

Страт замечает это.

— Ты в порядке?

— Мои мышцы на задней поверхности бедер – нет. Учитель физкультуры говорит, что не поставит мне зачет, если к концу года я не смогу пробежать милю без остановки.

— Ты не можешь пробежать милю без остановки?

Я ощетиниваюсь.

— Я так понимаю, ты один из тех чудаков, которые могут?

— Под «чудаками» ты подразумеваешь девяносто пять процентов людей нашего возраста?

— Это бесстыдно завышенная статистика, ты только что ее выдумал. Но да, все остальные в моем классе могут. Я единственная, кто не может. Держу пари, ты можешь, – раздраженно говорю я.

Он неохотно признает это.

— Вообще я неплохо бегаю, да.

— За сколько милю?

— Шесть минут сорок две секунды. А ты?

Я не собираюсь говорить ему, что больше двенадцати минут.