Закон чебурека - Елена Логунова Страница 59

— Ты можешь себе представить такое — сапожки из чистого золота?

— Легко, — удивила меня Трошкина. — Мне твой брат и мой муж все уши прожужжал: видишь ли, он мечтает о золотой обуви от итальянского дизайнера Альберто Моретти. Этот самый Альберто, делать ему больше нечего, разработал линейки мужских и женских туфель из двадцатичетырехкаратного золота.

— Мозоли… — заикнулась я.

— Нет, они мягкие, из бархата с напылением чистейшего высокопробного металла. Зяма мне их на фото во всех видах показывал, надеялся, что я вскричу в восхищении: «О, это именно то, что тебе нужно, любимый!» — Трошкина фыркнула, как морж.

— Но ты не вскричала, — догадалась я.

— Конечно. Такие золотые черевички стоят пять тысяч долларов за пару, думаешь, это разумная инвестиция?

— Совсем сдурел мой брат и твой муж, — я честно сказала, что думаю, и мы пошли домой.

Перед сном я успела пролистать в соцсетях странички, ссылки на которые прислал мне Бронич, и составила некоторое впечатление о Вере Сергеевне Молотковой, любимой матушке нашего важнейшего клиента.

Судя по фотографиям и постам, Вера Сергеевна не была гигантом мысли и искренне любила такие простые женские радости, как красивые наряды, эффектные украшения и декоративные растения. В обширном поместье, кокетливо именуемом «дачкой», она сама разводила цветы и даже держала улей. Не столько ради меда, как милая дама признавалась подписчикам, сколько для услады слуха: пчелки, написала она, «расчудесно жужукают».

А еще Вера Сергеевна обожала маленьких собачек, которых, похоже, завела в количестве, превышающем разумное: я насчитала на фотографиях с полдюжины микропесиков разных пород.

При этом на каждом снимке очередная собачка поразительно гармонировала с нарядом хозяйки, так что я задумалась: а не живут ли питомцы прямо в гардеробной, рядом с подходящими по цвету и фактуре аксессуарами и нарядами? Очень удобно, наверное, совместить мини-псарню с платяным шкафом. К черной замшевой курточке с рыжими подпалинами берешь недолго думая карликового пинчера, к коричневому манто — шпица, к овчинному полушубку — болонку…

Дальше этого мой креатив не пошел, заказанная «поэмочка» сочиняться не желала, и я поступила так, как советует действовать в таких случаях многоопытная мамуля: запустила мысль в подсознание. Оформится — сама выплывет.

Конечно, задачу следовало сформулировать конкретнее, но я слишком устала.

В результате мне приснился какой-то цирк с дрессированными собачками и их укротительницей в сияющих ботфортах. Но потом по воображаемому экрану с этим кино потянулись титры. Я их прочла и сразу проснулась — первые строчки заказанной «поэмочки» сложились:

Я к мамочке милой бегу по дорожке,

В подарок несу золотые сапожки.

— Не Шекспир, но Молотковым в самый раз, — сонно пробормотала Трошкина, которую я разбудила, потому что мне очень нужен был литературный критик, и срочно — пока я не сочинила сотню-другую строк, забраковать которые потом будет жалко.

Оценив зачин рождающегося произведения, Алка решительно натянула на голову покрывало, давая понять, что с продолжением литературно-критического анализа придется погодить до утра.

Я вернулась в постель, закрыла глаза — и как раз вовремя: под веками потянулись новые бегущие строчки:

Жужукают пчелки на маминой дачке,