Серебряный развод - Олеся Рудая Страница 6

Точно, фарс.

Губы сами собой искривились в брезгливой усмешке, когда я перевела взгляд на эту куклу с надутыми губами и пустым взглядом.

— Неудивительно! На такую пародию на соблазн разве что у клоуна встанет!

— Что-о?! — Девица аж засвистела, надуваясь, как индюк перед боем. — Кто бы говорил, сухостой дряхлый!

Она выставила грудь вперёд, втянула живот — видимо, считает, что это делает её аппетитной, а не просто смешной.

— Думаешь, проведешь меня? — насмешливо возвращаюсь к Косте. — Я всё вижу.

Между нами повисает тяжёлая пауза. В его брюках — ни намёка на жизнь. Жену не проведешь.

— Просто от испуга упал! — встревает Вадим, бросаясь на амбразуру дружбы.

А я тем временем прокручиваю кадры в голове, как прокурор перед обвинительной речью.

Когда дверь распахнулась, на лице Кости не было ни капли того возбуждения. Взбудоражен? Да. Испуган? Ещё бы. Но возбуждён? Ха.

Жизнь театр, а я — единственный зритель этого бездарного спектакля!

С какого момента начался обман?

В машине Вадима? Со вчерашнего звонка?

А может, это длится годами?

— Нина! — Костя бросается ко мне, опускаясь на корточки в неестественно театральном жесте. — Этого больше не повторится.

— Звучит... неубедительно, — процеживаю я, наслаждаясь его плохой игрой. Но он слишком увлечён своей ролью, чтобы заметить мой сарказм.

— О нет... Ты теперь разведешься со мной? — Он кладёт голову мне на колени с такой фальшивой скорбью, что мне вдруг становится смешно. Решаю подыграть.

— Костя! Ну как же так... Измена? — притворно всхлипываю. — Я бы ещё поняла, если б с красивой девушкой. Но не с этим же! — снисходительно киваю в сторону "девицы".

Её надуманно-сексуальная маска мгновенно трескается. Лицо вытягивается, она делает несколько мелких шажков в мою сторону, сжимая кулачки, будто собирается драться в школьном дворе.

— Что ты сказала, мымра! Да обо мне полгорода мечтает! — её голос взвизгивает до собачьего ультразвука, всё тело дёргается в истерике.

— Какая именно половина? — спокойно уточняю. — Престарелые извращенцы или озабоченные подростки?

— Обе! — гордо выпаливает она, крепче сжимая руки на груди, будто защищая своё "достоинство".

— То-то и оно, что нормальные мужчины в это число не входят, — парирую, едва сдерживая смех.

— Ты сейчас ой как пожалеешь! — визжит она, делая жалкую попытку броситься на меня. Но её "атака" выглядит настолько нелепо, что я даже не моргаю. Она лишь беспомощно машет руками, как курица крыльями.

Костя тем временем сидит у моих ног, наблюдая за нашей перепалкой с видом зрителя на теннисном матче.

— Нинуля, родная, — начинает он своё жалкое представление. — Иди домой, вечером поговорим, хорошо?

— Сразу после того, как эту шавку выставят обратно на двор.

— Конечно! Сейчас, — муж бросает красноречивый взгляд Вадиму. Тот кивает и приближается к "бестии".

— Анжел, пойдём, — шепчет он ей с фальшивой нежностью, которая не скрывает угрозы.

Рыжый "ангел" упирается, пытаясь сохранить остатки своего дешёвого достоинства.

— Ну Ва-а-адик! — канючит она, но здоровяк остаётся непреклонен.

— Анжел. Давай без губ в трубочку, а то найду им другое применение. — Его голос становится опасным.

"Ангел" моментально сдувается, но на прощание швыряет мне взгляд, полный такой наигранной ненависти, что хочется рассмеяться ей в лицо.