Асины журавли - Елена Чумакова Страница 63

— Отдохнули, Анастасия Трофимовна? А у меня отличные новости. Во-первых, вот вам туфельки. Не из Парижа, и боюсь, что размер не совсем ваш, но всё же лучше в них, чем босиком по камням. Во-вторых, вот вам ужин.

Белозёров пристроил узелок на плоском камне и развязал, в тряпице оказалось три вареные картофелины, посыпанные крупной солью, и пучок зеленого лука.

— А главная новость: я договорился с контрабандистами. Они доставят нас на рыбацком катере в Крым. Сегодня же ночью, ближе к рассвету и отправимся. Нынче вся прежняя Россия сжалась до размеров Крыма и Кавказа. Только там и можно еще жить. Единственный оплот. Да вы ешьте, не стесняйтесь, я-то уже поел у рыбаков.

Ротмистр подвинул к Асе угощение. Уговаривать ее не пришлось. Ей показалось, что такой вкусной картошки она никогда не ела.

Парусиновые туфли пришлись почти впору. Ася всегда стеснялась своих по-крестьянски крупных рук и ног. Ей стало неловко оттого, что мужские туфли подошли по размеру, и она постаралась отвлечь внимание спутника вопросом:

— А как же мы рассчитаемся за перевоз? Ведь денег у нас нет.

— Да кому сейчас нужны деньги? Сегодня такие бумажки в ходу, завтра другие. Серебряный портсигар да золотой нательный крестик – вот цена нашей свободы.

— А у меня ничего нет, кроме голоса. Мне, право, неловко.

— Зато ваш волшебный голос никто не отберет. Глядишь, он нас спасет.

Помолчали.

— Пить хочется после соленой рыбки, – вздохнула Ася.

— А у меня на это есть еще одна добрая новость: тут рядом родник с пресной водой. Фляжки нет, чтобы набрать, так что придется до него дойти.

Они побрели вдоль кромки воды. День клонился к вечеру, на синеющем небе проявился белый серпик луны. Стоило солнцу скрыться за горизонтом, как небо приобрело цвет лиловых чернил. Еще немного, и опустилась темная южная ночь. Над путниками ярким серебряным светом сиял месяц, одна за другой проявлялись звезды, отражаясь неверным блеском в морской глади. Всё стихло в природе, кроме шелеста волн.

Впереди показался огонек костра, и вскоре путники дошли до хижины. На отполированных до блеска морской водой жердях сушились рыбацкие сети, у деревянных мостков покачивались на волнах лодка и неказистый катер. Над костром висел на треноге котелок, распространяя дразнящий аромат ухи. Вкруг костра сидели и полулежали то ли рыбаки, то ли контрабандисты. Кашеварила женщина в брезентовой рыбацкой куртке и белом платке, повязанном низко над бровями, так, что и лица не разглядишь. Мужчины подвинулись, давая место у огня вновь пришедшим. Поодаль, перед хижиной, стояли врытый в землю дощатый стол и две лавки. Женщина молча расставила на столе немудрящую посуду, сняла с костра котелок, разлила дымящуюся уху по мискам. Рыбаки не спеша потянулись к столу, позвали и гостей. Уха показалась Асе необыкновенно вкусной – наваристая, с дымком, с большим разваливающимся куском белой рыбы. После ужина молчаливая хозяйка проводила Асю в хижину, сняв с гвоздя, кинула ей в руки тулуп. Ася забралась на полати и, завернувшись в овчину, почти моментально уснула.

Ей показалось, что она только сомкнула глаза, а уже чья-то рука настойчиво ее теребит.

— Анастасия Трофимовна, вставайте, пора отчаливать, – раздавался над ухом голос Белозёрова, – на катере доспите.