Развод. Его холодное сердце - Дарина Королёва,Диана Абрамова Страница 65

"Никогда не показывай женщине свою слабость, — снова звучит в голове отцовский голос. — Как только она поймет, что значит для тебя больше власти и денег — она начнет тобой манипулировать. А потом возненавидит за эту слабость."

Может, он прав? Может, поэтому я часто бываю с ней резок, холоден, властен? Прячу нежность за маской жесткости, любовь за показной строгостью. Потому что боюсь — если она узнает, насколько я на самом деле в ней нуждаюсь, насколько она изменила мой мир... она перестанет меня уважать.

Женщина должна чувствовать силу мужчины, его власть. Таковы законы моего мира. А я становлюсь слабым рядом с ней. Готов на колени встать, лишь бы увидеть её улыбку.

И это пугает больше всего.

* * *

— Я готова! — голос Ясмины прозвучал из холла, и я поморщился.

Поворачиваюсь — и застываю. Вот же вырядилась…

Что за ерунда на ней надета? Платье, больше похожее на чешую диковинной рыбы — короткое, обтягивающее, всё в блестках. Она сверкает как новогодняя ёлка!

— Это что? — мой голос звучит резче, чем хотелось бы.

— Dolce Gabbana! — гордо вскидывает подбородок, поворачивается, демонстрируя глубокий вырез на спине. — Последняя коллекция!

Я с трудом сдерживаю рычание. Через час прием у важнейших партнеров, весь высший свет Стамбула будет там. А она собралась идти в этом... недоразумении?

— Ты не можешь появиться в этом платье.

— Почему? — её нижняя губа предательски дрожит. — Оно же брендовое! Последняя коллекция. Я разбираюсь в трендах, между прочим. Я специально...

— К чёрту бренды! — обрываю её. — В приличном обществе не гонятся за лейблами. Тем более за теми, что придумывают люди с... сомнительными наклонностями, единственная цель которых — изуродовать женскую красоту.

Вижу, как в её глазах появляются слёзы. Только истерик не хватало.

— У тебя есть что-то другое?

Она кивает, ведет меня к своим чемоданам. Но каждое следующее платье хуже предыдущего — блестки, пайетки, стразы... Где её учили одеваться?

Ну да, образование в Европе получала…

Время поджимает. В висках стучит.

И без того всё идет наперекосяк — этот вынужденный брак, предстоящий разговор с Катей... Катя. От одной мысли о ней сжимается сердце. Как я скажу ей? Как объясню?

"Нет времени, — одергиваю себя. — Сейчас нужно решить проблему с этой... бестолковой невестой."

Внезапно вспоминаю красное платье, которое недавно подарил Кате. Простое, элегантное, из эластичной ткани.

Возможно, оно налезет на пышные формы Ясмины.

— Идём, — хватаю её за руку, тащу в спальню Кати. Хорошо, что они с Марьям ушли гулять. — Быстро переодевайся.

Отворачиваюсь к окну, пока она пыхтит, пытаясь втиснуться в платье.

Её кряхтение действует на нервы.

— Я... кажется, застряла, — жалобно пищит она. — Молния не сходится.

Да чтоб тебя! Поворачиваюсь — и правда, молния застряла на полпути. Ткань натянулась до предела, того и гляди треснет.

— Не дергайся, — пытаюсь справиться с молнией. Чёртова железка не поддается. — Стой смирно!

И тут...

— Давид?

Этот голос я узнаю из тысячи. Катя стоит в дверях, и её лицо... Господи, её лицо!

Понимаю, как это выглядит со стороны — её муж помогает полураздетой женщине влезть в её платье. В их спальне.

— Выйди, — бросаю резче, чем хотел.

"Прости, любимая. Я всё объясню. Просто не сейчас."