Бывший муж. Чужая кровь - Лила Каттен Страница 66

Не могу солгать, потому что это вызовет очередные вопросы. Но и правда станет добивать по мере ее изложения.

Я в панике, почти загнана в тупик.

— Да, у меня есть дочь, – пытаюсь совладать с собой, но то и дело прикусываю язык из-за того, как сильно нижняя челюсть бьется о верхнюю. Словно мне холодно физически, а не душевно, что и является сутью.

— Значит, у тебя? – осторожно спрашивает Елисей. – В этом причина твоего побега?

— Боже…

Я сбиваюсь с шага и в итоге останавливаюсь.

Вот об этом и речь. Я отвечаю, он делает выводы. Правильные или нет, но так или иначе это не получится сделать коротким разговором.

Солнце тут же принимается гладить жаркими лучами мою голову, на которой нет головного убора, а ветер подхватывает волосы, раскидывая их в разные стороны.

По спине струится ледяной пот. Я нервничаю. Потому что не была готова к этому разговору. Я просто не могу собраться с мыслями.

— Василиса, ради бога, хватит уже.

Елисей тоже останавливается, встав напротив, и смотрит устало.

— Хватит, – голос у него срывающийся на хрип. – Ты оттягивала сколько могла. У тебя было шесть лет, чтобы придумать оправдание, выстроить диалог, да что угодно подготовить, чтобы ответить на мои вопросы. Но я хочу, чтобы этот разговор просто случился. Я… – он вздыхает и, подняв руки, трет ладонями лицо, вороша после этого свои волосы. – Я не сдавался и отправлялся по меньшей мере раз в несколько месяцев в любую точку страны, где детектив, работающий на меня, давал наводку, что, возможно, видели женщину, похожую на тебя. Мне было плевать на слово «возможно». Я бросал все и ехал.

Его слова пронзили грудь ржавым копьем.

— Не стоило… этого делать, – отвечаю, чувствуя, как ломается внутренний стержень. А я не могу позволить ему сломаться. Потому что рухну в пропасть и уже вряд ли поднимусь оттуда.

— Я говорю тебе это не к тому, чтобы ты поняла, насколько я был в отчаянии или оценила, будто какой-то жест, или я не знаю, что у тебя на уме, – объясняет, жестикулируя руками. – Я говорю тебе, что я вымотался. Я правда устал, но это не укор, я бы все равно продолжал искать. Это просьба наконец-то поговорить, потому что я тебя нашел и у меня есть шанс увидеть тебя и… возможно понять все, что произошло тогда.

Было видно по его лицу, атмосфере, что окружала его. Усталость и бессилие – слишком знакомые мне понятия. Я их узнаю в нем. И я ощутила вину. Но тогда я не могла быть откровенной. Предельно понятной. Мне кажется, что и сейчас я не смогу быть такой.

— Не знаю, какие ответы ты ждешь, Елисей. Но у Анны нет отца и никогда не будет.

— В этом я очень сомневаюсь, – почти усмехаясь, отвечает.

— У моей дочери нет отца, – повторяю, разделяя каждое слово небольшой паузой.

— Но должен быть, Василиса.

— У нее есть мать, тетя, прабабушка, и на этом все. Конец родственным связям.

Мы схлестнулись взглядом. И когда я заметила, что в нем поднимается несогласие, во мне тоже кое-что проснулось – материнский инстинкт защитить своего ребенка. Как тогда, когда пришла та женщина, чтобы забрать ее у меня.

— Это моя дочь, не так ли? – бывший муж смотрит на меня почти с презрением. Словно он уже поставил вердикт на этом вопросе.

Во всяком случае, я могу лишь так прочесть его взгляд, но могу и ошибаться. Я не знаток человеческих душ, когда своя сломлена и в ошметках.