Учительница сына. Будешь моей - Анастасия Сова Страница 67

Странно, но именно это придает моменту пикантности. И я не понимаю, почему именно эта мысль приходит мне в голову, а не то, как отвратительно ходить по городу без трусов.

Кажется, вот выйду сейчас из машины, а все уже знают. И направляют на меня свои косые взгляды.

Но мне все же приходится вложить свою ладонь в крепкую загорелую руку мужчины.

Удивительно, но так приятно ощущать ее прикосновение на своей, что я едва не теряю голову.

Когда полностью оказываюсь на улице, еще раз осматриваю здание отеля.

— Ничего удивительного, Вадим, — сухо констатирую. — Но отель — это еще хорошо. Наверное, стоит сказать спасибо, что не в машине на обочине.

Громов только хмыкает. Но потом все же добавляет:

— Серой мышью ты нравилась мне больше.

Пропускаю его слова мимо ушей.

Да и какая же я серая мышь? Какой-то час назад меня главбух застукала за «преступлением». Я отдавалась Громову прямо у нее в кабинете, как в последний раз. А мыши так не поступают, нет. Мыши сидят в своей каморке и не подпускают к себе сытых, зажравшихся котов, от которых одни неприятности.

Мыши не снимают трусики по первому требованию и вообще не думают о сексе. А я даже сейчас о нем думаю. И мне так горько оттого, что хочется повторить.

Так что, если я когда-то и была мышью, или мышь мной, то Громов профессионально сумел разрушить этот «недостаток».

Пока размышляю на этот счет, не замечаю, что Вадим ведет меня к залу ресторана. Снова открывает передо мной и дверь и пропускает вперед.

В зале оказывается прохладно и просторно. Свет приглушенный, несмотря на то, что снаружи палит солнце вовсю.

Играет мелодичная негромкая музыка. Потолок увешан живыми лианами, что переплетаются друг с другом. В интерьере в принципе преобладает дерево и глубокий темный зеленый цвет.

Из-за обилия зелени есть ощущение, что дышится тут легче. Воздух насыщенный и влажный.

Или это мне стало проще дышать оттого, что Громов не повел меня в отель?

— Бронировали столик? — уточняет парень на входе.

Он широко улыбается, и, я уверена, знает, что мои трусики спрятаны в кармане у Громова.

— Нет, — коротко отвечает Вадим. — Подбери нам что-то уединенное.

Замечаю, как мой спутник протягивает работнику ресторана пятитысячную купюру. Наверное, для него это даже не деньги.

Зато парень оживает еще больше. Благодарит Громова и обещает предоставить нам самый лучший вариант.

Мы проходим через весь зал и оказывается за столиком в углу, с двух сторон отгороженного ширмой и живой изгородью.

Вокруг расположен небольшой, но мягкий диванчик, на который мы и садимся.

Официант раскладывает перед нами меню. Интересуется, желаем ли мы сразу заказать алкоголь. Но Громов мотает головой.

— Как тебе здесь? — спрашивает он у меня, как только остаемся наедине.

— Никак, — отвечаю сурово.

Но это вранью. Ресторан очень уютный! Если здесь еще и вкусно готовят, я поставила бы ему десять из десяти. Но вряд ли мне кусок в горло полезет.

— К чему это все? — в итоге возмущение берет надо мной верх. — Мог бы сразу перейти к десерту и не мучить меня.

— Знаешь, почему мы здесь? — в отличие от меня, Вадим расслабленно откидывается на диванчике. — Ты задолжала мне ужин в ресторане. Без трусиков, помнишь?

Не совсем понимаю, и, видно, мое беспокойство можно прочесть прямо на лице, потому что Громов добавляет.