По ту сторону любви - Эмили Кокс,Николь Аллен Страница 67

Зажмурившись, я задерживаю дыхание, а потом тихонько пищу, залезая в окно. Падаю на пол, в кармане куртки вибрирует телефон.

Я достаю его. На экране высвечивается звонок от «Ммм», но тут в дверь моей комнаты стучат, и я слышу голос мамы:

— Мэй Ли?

— Да? – Я сбрасываю вызов и приоткрываю дверь.

— Можем поговорить? – Ее слова повисают в воздухе, ожидая, что я обращу на них внимание, но мама сама входит в комнату. – Я приходила раньше, но тебя не было, – говорит она, понизив голос.

— Мы с Лин ходили на школьный футбольный матч, – спешно отчитываюсь я, и в этот момент телефон снова вибрирует. – Прости, что не сказала.

Я бросаю взгляд вниз и наклоняю телефон, чтобы прочитать сообщение.

Маркус: Зачем ждать до завтра? Отца не будет дома еще пару часов. Встретимся за моим домом в 10?

Сердце подпрыгивает к горлу. Я смотрю на изучаю-щую мое лицо маму, пытаясь придумать, как бы выпроводить ее из комнаты, чтобы я могла улизнуть к Маркусу.

Мама бросает взгляд на прижатый к моему бедру телефон, кивает, опускает глаза, потом снова поднимает их на меня. Она тянется ко мне, но я напрягаюсь, и она отдергивает руку, глядя на свои шелковые тапочки.

— Мэй Ли, я знаю, что происходит.

Я сильнее прижимаю телефон к бедру, а в голове бешено перелистываю возможные варианты – как в забитом покупателями магазине одежды, когда лихорадочно ищешь хоть что-нибудь подходящее. Она про то, что я тайком гуляю с Маркусом? Что я помешана на нем? Что я ищу способы быть с ним? Что она знает и откуда? Матушка Гуо обещала никому не говорить. Может, мама увидела нас вместе? Мы были не слишком осторожны по дороге домой. Я возвращаюсь мыслями к почти подслушанному разговору мамы и Гуо. Может, как раз это они и обсуждали?

Я сглатываю и крепче сжимаю телефон, стараясь силой мысли отправить Маркусу сообщение, что я побегу к нему, как только выпровожу маму.

— Что происходит?

Она колеблется, окидывает взглядом комнату, а потом впервые за долгое время смотрит мне прямо в глаза.

— Ник.

У меня подгибаются колени, кровь застывает.

— Ты о чем? – Голос звучит сухо и хрипло, слабо и настороженно, словно одно лишь его имя высосало из меня жизнь.

— Я о том, что… – Мама садится на край кровати, кладет руки на колени и сжимает ладони в кулаки. – Что он с тобой делает. Что уже сделал.

Я смотрю на нее и, когда она отводит взгляд, сжимаю челюсть. Я не хочу притворяться. С этим прекрасно справляется мама. За нас обеих. Я не хочу быть такой же незаметной, как она. Не хочу, чтобы мои глаза стали такими же грустными, такими же запавшими. Она стала прозрачной, будто сотканной из дымки, ее острые скулы – единственное, что не кажется двухмерным. Раньше она была яркой, веселой. Мы много смеялись. Я восхищалась ею – ровно до тех пор, пока баба не начал ее бить, а она ничего не сделала, чтобы его остановить.

Живот у меня сводит от осознания, поднимающегося из трещин где-то внутри меня. Если я позволю Нику продолжать в том же духе, стану такой же, как она.

Я расправляю плечи и встречаюсь с ней взглядом, меня переполняет негодование.

— Так почему ты его не остановишь? – Я хочу, чтобы мама прочла все у меня в глазах, но она избегает моего взгляда. – А, точно. Потому что мы с тобой обе беспомощны, обе в ловушке: ты и я. По твоей вине.