Бывший муж. Чужая кровь - Лила Каттен Страница 68

Что мне делать?

Она отвечает на мой вопрос. Ее плечи распрямляются. Дрожь исчезает. Василиса оборачивается, и на ее лице нет ничего. Нет эмоций. Это даже не маска. Не притворство. Все дело в ее глазах. Они пусты.

Она смотрит словно на мой подбородок, но на самом деле ее взгляд пустой.

Становится страшно за нее, хочется встряхнуть, вернуть обратно, потому что кажется, что она попала в прострацию или транс, но ее губы начинают шевелиться. И я слышу историю. Подлинную историю той ночи, которую мы по-своему не можем забыть.

— Когда я попросила остановить машину, ты казался не в себе. Напугал меня. Снаружи было спокойнее, и мы оба были на взводе. Ты ведь помнишь, да? – задавая вопрос, она не смотрит в мои глаза. Даже ее голос бесцветный.

У меня самого ощущение, словно кто-то отключил все цветовые фильтры, оставив только черное и белое.

Внутренности стянуло узлом, когда я попытался ответить на ее вопрос. Вышло только сиплое: «Помню».

Василиса, услышав, кивнула и продолжила.

— Ты уехал. А я вызвала такси. Но чтобы ввести название улицы, пришлось пройти к зданию старой типографии. Там увидела на углу обрывки, но читаемые.

Воздуха стало не хватать, будто у меня началось удушье, а в глазах закололо.

— Время ожидания такси было всего пять минут. Я даже увидела в темноте свет фар. А потом меня схватили и ударили по голове.

Она подняла на меня глаза, и я ощутил удар… в груди. Кто-то пробил грудную клетку.

Теперь она смотрела прямо на меня и даже не моргала.

— Тот мужчина затащил меня в ту самую типографию.

— Нет… – сорвалось с моих губ, и боль, став слишком сильной, заставила согнуться пополам.

«Я там был. Я там был… господи! Прямо там. В ста метах от этого ублюдка, который посмел ее коснуться».

— Он избивал меня, – продолжила Василиса, звуча словно записанный аудиоголос. Я выпрямился, потому что она говорила, а я должен был слушать и слышать, невзирая на то, что испытывал к себе столько же отвращения, сколько к той сволочи. – Насиловал. Затем избивал снова. И снова насиловал. До утра, – к горлу подступила рвота, но я сдерживал ее как мог, как и слезы. – Пока не забрезжил рассвет и я снова не отключилась. Это не было ограблением. Он не забрал телефон, деньги. Драгоценности. Они только и остались на мне, когда я очнулась. Я позвонила Насте и попросила помочь.

Больше я не мог сдерживаться. И потому отвернулся, чтобы попытаться вытереть насухо глаза. Чтобы задать один бесполезный вопрос:

— Почему не мне? Почему… господи, девочка моя. Прости меня, Василиса. Прости…

— Ты не виноват, Елисей.

— Я! Я виноват, боже!

Запустив пальцы в волосы, я сжал их у корней так сильно, что ощутил, как луковицы вырывались одна за другой.

— Как я мог… Я же вернулся. Вернулся туда. Я вернулся.

Начав метаться из стороны в сторону, я посмотрел на Василису.

Все вставало на свои места.

Каждый ее шаг от меня. Каждая минута мучительных поисков все эти шесть лет были ничем в сравнении с тем, что испытала она и что думала обо мне.

— Я вернулся за тобой. И я не спас тебя. Ты права. Во всем. Я, черт подери, тебя подвел.

— Елисей, – холодным голосом, отстраненным, пытается остановить Василиса.

— Я вернулся туда. Увидел проезжающее такси и поехал домой, пока ты была в руках маньяка. Мне даже сказать: «Прости» – стыдно. Я обещал тебя беречь. И я не сделал этого. Так что я понимаю твою ненависть, твое молчание. Понимаю, почему ты не позвонила мне. Почему скрыла дочь. Прости меня, Василиса.