Сводные. Том 1 - Лена Харт Страница 69

Повернувшись, чтобы спуститься по лестнице, слышу звук позади себя и, оглянувшись, вижу Тимура, который спускается с третьего этажа. Он направляется в ванную, и, хотя мы находимся менее чем в паре метров друг от друга, он делает вид, что не замечает меня, и исчезает в комнате, хлопнув дверью.

Задерживаюсь на мгновение. В тёмном коридоре я едва могу разглядеть порезы на его лице, оставшиеся после вчерашнего дня, но я точно видела порез на его губе.

Я не виновата в том, что он подрался. Но всё же…

Подойдя к двери, поднимаю руку, чтобы постучать, но останавливаюсь. Прислонив ухо к двери, ничего не слышу и изо всех сил стараюсь уйти. У меня есть мазь для его порезов, если он захочет.

Я…

О, неважно.

Сжимаю кулак и наконец опускаю руку, поворачиваясь, чтобы уйти.

Спустившись вниз, замечаю Макса на террасе и выхожу, присоединяясь к нему. Он протягивает мне кружку кофе и смотрит на лес и туман, который висит вокруг стволов.

— Мне нравится рано вставать, — говорит он мне. — Это единственное время, когда в доме и на земле тихо, и у меня есть силы наслаждаться этим.

Я смотрю на него. Мне тоже. Сделав глоток кофе, выдавливаю слова, хотя инстинкт подсказывает мне молчать. Прилагаю усилия.

— Мне нравится, что вы все работаете дома, — говорю ему, видя, как он смотрит на меня краем глаза. — Здесь всегда есть люди. Немного резкие, грубые и властные, но у меня самой есть пара этих нежелательных качеств.

Он с лёгкой улыбкой смотрит на меня, и я, отпив ещё немного кофе, ставлю кружку на перила.

— Пойдём, — говорит он, тоже ставя свой кофе.

Обходя меня, он ведёт меня вниз по лестнице к сараю, по пути забирая ремень с инструментами с рабочего стола в гараже.

Мы выходим за конюшню в загон, где лошади уже гуляют и наслаждаются свежим воздухом.

Следуя за ним, смотрю ему в затылок, а он, надевая пояс с инструментами, начинает работать.

Вопросы. Он как-то упомянул, что я никогда не задавала им вопросов.

Не то чтобы у меня их не было, но именно вопросы открывают дверь к разговору.

— Подержи это для меня, — просит он, поднимая кусок ограждения вокруг загона.

Вхожу внутрь и наклоняюсь, поднимая доску так, чтобы она стала ровно, а он, нырнув через отверстие в заборе на другую сторону, начинает прикручивать её обратно. Достав молоток и гвоздь, он возвращает доску на место, а я помогаю ему держать её.

— Почему Тимур не говорит? — спрашиваю я.

Он не смотрит на меня, вытаскивает ещё один гвоздь и начинает его забивать.

— Я не уверен, стоит ли мне говорить об этом, если Тимур не хочет.

— Это связано с их матерью?

Его взгляд обратился ко мне:

— Что ты знаешь об их матери?

Пожимаю плечами:

— Ничего, честно говоря. Но мальчики явно были рождены не от двадцатипятилетних девушек, которые каждое утро выходят из твоей комнаты.

Он рассмеялся, забивая гвоздь:

— Это происходит не каждое утро, спасибо.

Однако, как я поняла, она могла быть и младше, так как он не уточнил возраст.

Повисла тишина, и его лицо стало задумчивым, когда он вбил ещё один гвоздь.

— Их мать находится в тюрьме, — заявил он. — От десяти до пятнадцати лет.

Десять-пятнадцать… лет?

Я посмотрел на своего дядюшку, который не смотрел мне в глаза, и теперь на меня нахлынула волна вопросов. Что она сделала? Был ли он замешан?

Егор и Тимур всё ещё общаются с ней?