Белые розы Равенсберга - Евфемия фон Адлерсфельд-Баллестрем Страница 77

— Дальше! – приказала теперь Зигрид, и «дальше!» произнес также и кавалер.

— Женщина улыбается, – начала Ирис опять, но очень тихо и устало. – Она улыбается и… О! Это же я сама! – заключила она громче, будто очень удивившись, и еще более удивленными выглядели Зигрид и Спини.

— Дальше! – приказал последний с явным напряжением.

— Нет, это Зигрид, – продолжила Ирис. – Мы обе… И снова нет! Это та женщина в венке из белых роз из того белого футляра, который мне дал папа…

Кавалер вопросительно посмотрел на Зигрид, но она лишь пожала плечами.

— Одни фантазии! – сказала она разочарованно. – Ирис, я, портрет!.. Заканчиваем!

— Дайте мне задать еще один вопрос. Что делает тень этой женщины?

— Она склонилась к Марселю и говорит – я вижу, ее губы шевелятся…

— Попробуйте разобрать слова!

— Не слышу…

— Вы должны. Я хочу этого!

Лицо Ирис приобрело выражение напряженнейшего внимания.

— Слишком тихо, – пробормотала она.

— Слушайте! Надо услышать.

— Слышу. Тень говорит: «Белые розы теперь красны – они искупили». Ах!.. Теперь она тает, эта тень… Исчезла!

— Заметил ее князь?

— Нет.

— Слышал он эти слова?

— Не знаю. Нет, не слышал. Он теперь пошел дальше, весь в свете луны…

— Он один?

— Да!

— Вы не видите никакой другой тени рядом с ним?

— Никакой.

— Присмотритесь!

— Я ничего не вижу, никакой тени. Он свернул сейчас с площади у собора на виа дель Проконсоло… Уже он у палаццо Нонфинито… Сейчас будет здесь!

— Ради бога, – выдохнула Зигрид.

— Проснитесь! – приказал Спини, совершив несколько пасов руками, и Ирис тотчас открыла глаза.

— Я спала? – спросила она, удивленно глядя по сторонам.

— Да, и довольно долго, – ответила Зигрид, возвращая ей на левое запястье браслет, а когда Ирис на нее вопросительно взглянула, быстро пояснила: – Замочек открылся, я его обратно застегнула.

— Спасибо! – сказала Ирис дружески. – О! И кавалер здесь! Я ведь не заметила, как вы пришли, синьор! Добрый вечер! Нет, и почему же мои розы не приколоты?

— Булавка лежит здесь. – Зигрид указала на бриллиантовую стрелу. И пошла сменить зеленую вуаль на лампе на нежно-розовую, добавив при этом: – Вероятно, ты ждала цветов от Марселя?

— Тогда, наверное, я сделала это во сне, – засмеялась Ирис, протягивая руку за булавкой. – Ничего об этом не помню… Ах! – перебила она себя криком радости, ибо Убальдо как раз распахнул дверь в коридор и с сияющим лицом голосом Стентора[126] объявил: «Sua Altezza il Principe[127] Марселло», – от этой манеры объявлений его было не отучить никакими силами. Ирис поспешила навстречу возлюбленному – в левой руке розы, правая вытянута для приветствия, счастливая улыбка на губах и море любви в глазах. Зигрид и Спини невольно переглянулись, ибо князь Хохвальд вступил в комнату, держа в руке маленький, связанный для закрепления на платье букетик белых орхидей…

Об этом чудесном доказательстве ясновидения в гипнозе они, впрочем, совсем забыли, наблюдая за своим медиумом: Ирис преодолевала короткое расстояние до двери странными, неуверенными шагами, и там она схватилась за руку Хохвальда, словно человек, у которого закружилась голова и который нуждается в поддержке, – она закрыла глаза и упала бы на пол, если бы руки жениха не подхватили и не удержали бы ее.

Зигрид, сильно испугавшись, принесла бутылочку кельнской воды и натерла Ирис виски, лоб и руки, и казалось, та, когда ощутила крепкий аромат великолепного освежающего средства, полностью пришла в себя; ее с трудом удавалось удержать на месте.