Ты ушла, зная - Лия Моррейн Страница 82

Парень произнёс это без театральности, устало, как человек, который просто перечисляет даты.

— Я снова уговаривал Анну начать заново. Просил… хотя бы пытаться отвечать взаимностью. Казалось, что только я держу всё на себе. Только я вкладываюсь. А она всё дальше.

На секунду глаза закрылись.

— И она сказала: «Адам, как я могу это сделать, если я тебя больше не люблю и не хочу?»

Он выдохнул.

— Это было… как будто выдернули последнюю опору. Я начал рыдать. Не красиво, не по-мужски. Просто как мальчишка. Меня трясло. И в этот момент внутри снова всё умерло.

Горькая усмешка.

— Порочный круг. Всё по новой. Казалось, что вся жизнь – это один и тот же сценарий: я люблю сильнее, меня бросают, я разваливаюсь.

Пальцы сжались.

— Я не мог вынести того, что единственный человек, ради которого вообще держался, сказал, что больше не любит меня.

Небольшая пауза. Голос стал тише.

— Я открыл тумбочку и долго смотрел внутрь, будто искал там не нож, а решение. Потом всё-таки взял его. Не драматично. Не красиво. Просто потому, что нужно было что-то сделать с этой болью. Лезвие блеснуло в свете лампы. Я приложил его к коже и замер. В голове не было громких мыслей – только одна тихая: если сейчас не станет легче, значит, уже никогда не станет. Я плакал, почти кричал. Рука дрожала. Опускал нож – и каждый раз останавливался в последний момент.

Адам говорил спокойно, без лишних деталей.

— Я злился на себя. Бил рукояткой по животу. Не из-за боли – из-за бессилия. Из-за того, что даже умереть нормально не могу.

Парень перевёл дыхание.

— И при этом всё равно боялся умереть. Какая-то часть внутри хотела жить. И это бесило ещё сильнее.

Взгляд ушёл в сторону.

— Анна позвонила. Наверное, почувствовала что-то. Спросила, почему я не отвечаю.

Голос стал хриплее.

— Я сказал: «Я хочу себя убить». И добавил, что не манипулирую. Не пытаюсь вызвать жалость. Мне просто очень больно.

Короткая усмешка.

— А она очень уставшим, спокойным голосом сказала:

«Адам, ну что ты выдумываешь… Не надо ни себя, ни меня накручивать. Успокойся. Ложись спать.»

В её голосе не было паники. Не было страха. Не было того ужаса, которого он почему-то ожидал. И именно это сломало сильнее всего.

Как будто его состояние – не край.

Как будто это очередной всплеск, который нужно просто переждать.

Как будто его исчезновение не станет катастрофой.

Адам посмотрел на свои руки.

— Я выключил телефон. Отбросил нож куда-то в сторону. И начал кричать. По-настоящему. Изо всех сил. Хорошо, что дома никого не было.

Говорил он почти ровно, но пальцы выдавали – они едва заметно дрожали, будто тот вечер всё ещё жил в мышцах, в коже, в памяти тела. Крейн не перебивал и не задавал уточняющих вопросов. Психотерапевт просто присутствовал – без попытки разобрать, починить или направить. Иногда человеку нужно не решение, а пространство, в котором его боль не становится проблемой, которую срочно нужно устранить. Тишина затянулась. Не неловкая, не тяжёлая – живая. И в этой тишине Адам вдруг ясно почувствовал то, что тогда не смог назвать: в ту ночь это было не просто отчаяние. Он был один. Совсем один.

Глава 53

— Знаете, доктор Крейн, – он усмехнулся почти беззвучно, – несмотря на месяц моих попыток всё вернуть, в итоге именно она довела меня до состояния, когда я сам от неё отказался.