Дикие сердца - Джессика Питерсон Страница 83

— Извини! – кричит Молли. – Это просто мои сапоги.

Я смотрю на бутылку текилы «Аньехо»[53] рядом с холодильником и задумываюсь, не выпить ли рюмку. Или три. Уже почти четыре часа. Почти пять, да?

Это нехорошо – думать о том, как выглядит Молли, раздеваясь. Совсем нехорошо представлять, как она стягивает джинсы, и они падают на пол вместе с трусиками.

Она только что плакала в конюшне, черт возьми. Бедняжка совсем расклеилась. Мне нужно убедиться, что с ней все в порядке.

Не надо фантазировать о том, чтобы схватить текилу, открыть дверь в ванную и…

Нет. Нельзя. Не пойду туда.

Я выпиваю стаканы воды и жду, когда напряжение в теле пройдет.

Молли сегодня много работала. Слишком много. Мне не стоило брать ее в конюшню после обеда. Но я это сделал, и мне стыдно, что я не заметил раньше, как ей больно.

Поэтому я и привез ее сюда. Конечно, я мог бы отвезти ее в Новый Дом. Молли – взрослая женщина. Она может о себе позаботиться.

Но что, если я хочу позаботиться о ней?

Даже бывалые работники ранчо иногда ломаются. Это всегда неприятно. Молли очень устала, и я знаю, что пары таблеток адвила[54] будет недостаточно, чтобы ей стало легче.

Может, не надо было набирать ей ванну? Часть меня чувствует, что я перешел границу. Интимную границу. Обычные люди не приглашают своих боссов домой, чтобы принять ванну.

С другой стороны, мои отношения с Молли далеки от нормальных. Сложно вести себя прилично с девушкой, которую нравится ненавидеть.

Но дело в том, что я больше не ненавижу ее. Я… не знаю, что чувствую, но точно не оставлю Молли плакать одну в ванне.

Я мог бы уйти. Наверное, мне стоило бы уйти. В конюшне еще есть дела. Нужно перезвонить паре людей, от которых были пропущенные.

Но мои ноги не двигаются. Я вешаю шляпу на крючок у двери и хватаю телефон – наличие вайфая в домике означает, что мне не нужно пользоваться рацией, – и звоню Дюку, который, я знаю, сейчас зашел в Новый Дом перекусить.

— Я все сделаю, – говорит он, когда я даю ему указания. – Сойер и Элла заглянули, так что мне помогут.

— Поцелуй от меня малышку. Увидимся за ужином.

— Ты в порядке? – Дюк замолкает. – Я видел, как ты уезжал с Молли.

— Мне буквально пришлось унести ее из конюшни, чтобы она перестала работать. Она выглядела такой измотанной.

Дюк смеется.

— Что-то мне подсказывает, что тебе это совсем не в тягость.

— Заткнись.

— Она в порядке?

— Я разберусь.

— Я уверен, что разберешься.

— Я отключаюсь.

— Вы бы стали милой парочкой.

— Пока, Дюк.

— Не дави на нее, ладно? Нам нравится Молли. Сомнительный у нее вкус на мужчин…

— Почему? Потому что она не запала на тебя?

Мой брат смеется.

— Потому что она запала на тебя.

— Заткнись, – повторяю я, хотя мое сердце замирает. – Она не запала на меня. Мы просто… работаем вместе.

На этот раз Дюк смеется в голос.

— Твой голос звучал странно, когда ты сказал, что унес ее из конюшни.

— Я не ожидал, что она так выложится. Вот и все.

— Дочь Гаррета? Серьезно? Та, что вставала в четыре утра почти каждый чертов день, как приехала сюда?

Я вздыхаю.

— Она не такая, как я думал.

— О да. Страсти накаляются.

— Никаких страстей нет. Я заставлю тебя целый день разгребать дерьмо, если не заткнешься.

— Это ты не прекращаешь разговор.

— Я уже отключаюсь!

— У тебя есть презервативы в доме, да?