Диагноз на двоих - Марисса Эллер Страница 84

Оно высокое и больше похоже на офис компании из списка «Форбс», чем на медицинский центр. Я уже чувствую себя неуютно, хотя даже не вошла внутрь. Я тихонько вздыхаю.

— Готова? – спрашивает мама, обнимая меня за плечи.

Нет, хочу я сказать в ответ. Наверное, я никогда не буду к этому готова. Кроме панической нервозности, которую я ожидала, я чувствую страх. Он тяжелый и темный, почти клаустрофобный.

Мы проходим через стеклянную дверь, и я понимаю, что внутри здание совсем не соответствует современной и сияющей внешней отделке. Мебель изношенная и устаревшая. Вот так и должна выглядеть клиника: неудобные стулья и уродливые обои.

Мы подходим к стойке регистрации, а потом занимаем два места в середине длинного ряда кресел. Людей вокруг немного – преимущество того, что мы пришли сюда после полудня. В комнате ожидания только три человека: пара в заднем углу и пожилая женщина на потускневшем сером диване рядом со стойкой регистрации.

Я молча жду своей очереди, играя в пазлы на телефоне. Мне нужно хоть чем-то занять руки. Мама листает журнал. Я пытаюсь не думать о микробах, которые могут на нем жить.

— Так здорово, что ты пришла поддержать маму на приеме.

Мне требуется несколько секунд, чтобы понять, что женщина с другого конца комнаты говорит со мной. Пришлось воспользоваться методом исключения. Поскольку в комнате я единственная, кто пришел с мамой, должно быть, она обращается ко мне.

Я поднимаю на нее взгляд. Женщина ласково улыбается, как будто наблюдает за ребенком, который учится ходить. Вот кто я для нее – ребенок, которому здесь не место. Я не могу придумать вежливый ответ.

— Она просто прелесть, – говорит мама, гладя меня по колену.

Часть меня благодарна ей за то, что мне не пришлось говорить. Другая часть хочет сказать незнакомке, что это я пришла на прием, – чтобы она почувствовала себя так же ужасно, как я сейчас.

Она правда думает, что хвалит меня, заставляет собой гордиться. Это обычное предположение о том, что я не могу быть такой же больной, как все остальные в комнате, ранит в самое сердце.

— Айви Хардинг? – говорит кто-то из-за двери рядом со стойкой регистрации.

Я встаю первой, не смотря никому в глаза.

— Я знала, что где-то уже слышала фамилию Хардинг. Это твоя дочка, Бекки? – Пока медсестра разговаривает с мамой, она придерживает нам дверь. Медсестры – несомненно лучшее, что есть в медицинской сфере. Я чувствую себя немного спокойнее, как будто разговариваю с одной из многочисленных маминых подруг, а не с человеком, который будет меня осматривать.

— Мой средний ребенок, да. Обе дочки получили аутоиммунные гены.

Меня чуть не передергивает. Не люблю, когда мне напоминают, что я средний ребенок.

Мы заходим в смотровой кабинет. Медсестра просит меня подтвердить дату рождения, которую я выпаливаю, едва заметно поморщившись. (Мама наверняка замечает.) Далее медсестра измеряет мне температуру, пульс, давление, вес, задает вопросы об уровне боли и смене лекарств.

Именно этого я и боюсь. Смены лекарств.

Конечно, я знаю, что не могу вечно быть на одних и тех же иммунодепрессантах, и прекрасно понимаю, что мне придется время от времени менять препараты. Если слишком долго принимать одни и те же таблетки, то выработается иммунитет и лекарства перестанут действовать.